По итогам расчетов, осуществленных на основе имеющихся статистических данных, а также экспертных оценок общую сумму поддающихся определению затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов в стране (без амортизационных отчислений по соответствующим основным фондам и повторного счета посреднических услуг, но с учетом целевых затрат на НИОКР, подготовку профильных специалистов и некоторых других видов расходов) в 2005 г. можно оценить в объеме около 105 млрд руб., в 2010 г. –169 млрд руб. В 2015 г. эта суммарная величина была на уровне 234–235 млрд руб., в 2016 г. – примерно 236–237, в 2017 г. увеличилась до 238 и в 2018 г. составила 248 млрд руб. Иначе говоря, за последние восемь лет, т.е. с 2010 г., рассматриваемые затраты, взятые в ценах соответствующих лет, возросли почти в 1,5 раза, а за период с 2015 г. до 2018 г. повысились примерно на 5–6%. Следует иметь в виду, что данный рост произошел в подавляющей степени не за счет увеличения физических объемов водоохраной и водосберегающей деятельности, а за счет роста цен. При этом систематически отмечается снижение реального (т.е. в сопоставимых ценах) объема рассматриваемых издержек. В частности, в 2017 г. по сравнению с предыдущим годом соответствующая величина сократилась по оценке на 4%, а в 2018 г. по сравнению с 2017 г. – также на 4%.

Рассматриваемые совокупные затраты всех видов и из всех источников финансирования составляли в 2010 г. 0,4% по отношению к валовому внутреннему продукту (ВВП), исчисленному в текущих рыночных ценах. В 2014 г. это отношение снизилось до 0,3% и фактически оставалось на этом же уровне в 2015–2017 гг. В отчетном 2018 г. рассматриваемая величина равнялась примерно 0,25%.

Если говорить о доле рассматриваемых издержек в общей сумме учитываемых (официально идентифицируемых) затрат на охрану окружающей природной среды и рациональное использование природных ресурсов, то расходы на водоохрану и водосбережение в течение последних лет сохранялись на уровне примерно 40–50% (в 2014 г. и 2015 г. – 42%, в 2016 г. – 50, в 2017 г. – 48 и в 2018 г. – 47%). Иначе говоря, совокупные издержки на охрану и рациональное использование водных ресурсов, несмотря на определенные колебания их доли от года к году, в целом доминировали в общих природоохранных (природосберегающих) расходах государства.

На основании трех основных групп расходов на охрану и рациональное использование водных ресурсов – текущих затрат, капитального ремонта и инвестиций в основной капитал, составляющих по примерной оценке порядка 85–90% суммарного объема всех видов водоохранных и водосберегающих расходов, в таблицах 5.1 и 5.2 приведена динамика конкретных видов затрат за последние годы.

Примечание. В 2007 г. Росстат, ссылаясь на международные рекомендации, изменил методологию расчета рассматриваемых затрат. В частности, из общей суммы всех издержек в целом и текущих расходов в частности стали исключаться объемы амортизационных отчислений по основным фондам водоохранного и водосберегающего назначения. Величина данных отчислений в 2005 г. по оценке составила в текущих ценах порядка 11–12 млрд руб., в 2009 г. – от 23 до 25, в 2010 гг. – около 30 и в 2011 г. – примерно 34 млрд руб. В 2012–2015 гг. и в 2016–2018 гг., судя по всему, данная цифра также увеличилась. По имеющимся официальным данным Росстата полная учетная стоимость всех основных фондов по охране окружающей среды на начало 2018 г. превысила 1,2 трлн руб. Из них по оценке порядка 40–50% приходилось на основные средства, связанные с охраной и рациональным использованием водных ресурсов. В этой связи сумму соответствующих амортотчислений за 2018 г. можно приблизительно оценить в более чем 50 млрд руб.

Следует отметить, что правомерность рассматриваемого исключения продолжает сохранять проблемный (спорный) характер. Более того, международные рекомендации в рассматриваемой области не имеют однозначного вида: часть из них не требует учета соответствующего износа (амортотчислений) в составе соответствующих затрат, осуществляемых предприятиями-природопользователями, а другая часть, напротив, предусматривает обязательность такого учета.

Таблица 5.1 – Динамика основных видов затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов в Российской Федерации, млрд руб.

Показатель 2010 г. 2012 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
В ценах соответствующих лет (по данным Росстата и дополнительным оценочным расчетам)
Текущие затраты – всего 138 169 184 195 209 222
     в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг за транспортировку
     и очистку стоков сторонними организациями[*]
110 131 145 154 163 174
Капитальный ремонт 13,0 13,5 10,3 14,1 9,7 10,9
Инвестиции в основной капитал (капитальные вложения) 46,0 52,4 78,9 67,5 65,5 62,75
Всего по трем группам 197 235 273 277 284 296
     в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг 169 197 234–235 236–237 238 248
В условно сопоставимых ценах 2010 г.[*]
Текущие затраты – всего 138 135 118 120 119 115–117
     в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг за транспортировку
     и очистку стоков
110 105 93 94 93 90–91
Капитальный ремонт 13,0 11,0 6,5–7,0 8,7 5,5 5,6–5,8
Инвестиции в основной капитал (капитальные вложения) 46 45 55 44 42 38
Всего по трем группам 197 191 179–180 173 167–168 161–162
     в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг 169 161 154–155 147 141–142 135–136

   

Примечание. В таблице 5.1 (также как и в таблице 5.2) не отражены затраты водного хозяйства, отличные от охраны и рационального использования водных ресурсов – на водоснабжение населения и предприятий, на строительство и ремонт многих водохозяйственных объектов общего назначения и др. В частности, Росстат не включает ряд работ и мероприятий, проводимых на или вблизи водных объектов в состав затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов. Сюда входят, например, затраты на строительство, ремонт и содержание противоэрозионных гидротехнических и береговых сооружений, многих плотин, водонаправляющих, водосбросных и донных сооружений, расходы на защиту от затоплений и подтоплений и др. (они включаются в значительной части в группу затрат на охрану и рациональное использование земельных ресурсов и др.), расходы на прогнозирование и регулирование прохождения паводков и т.д. Общая величина приведенных расходов в середине второго десятилетия текущего века по примерной оценке составляла в целом по стране 10–15 млрд руб./год (по всем ведомствам и организациям, по всем источникам финансирования).

Таблица 5.2 – Динамика основных видов затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов в Российской Федерации

Показатель 2010 г. 2012 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
В ценах соответствующих лет (по данным Росстата и дополнительным оценочным расчетам)
Текущие затраты – всего 100 122 133 141 151 161
    в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг за транспортировку и
    очистку стоков сторонними организациями[*]
100 119 132 140 148 158
Капитальный ремонт 100 104 79 108 75 84
Инвестиции в основной капитал (капитальные вложения) 100 114 172 147 143 136
Всего по трем группам 100 119 139 141 145 150
    в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг 100 117 138 140 141 147
В условно сопоставимых ценах 2010 г.[*]
Текущие затраты – всего 100 98 86 87 87–88 83–84
    в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг за транспортировку и
    очистку стоков
100 95 85 86 85 82–83
Капитальный ремонт 100 85 50–55 67 43 44–45
Инвестиции в основной капитал (капитальные вложения) 100 98 120 96 91 81–82
Всего по трем группам 100 97 91–92 88 85–86 81–83
    в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг 100 95 91–92 87 83 80–81

   

При расчете объемов и динамики текущих затрат и капитального ремонта в постоянных ценах в таблицах 5.1–5.2 были использованы главным образом положения Методологических рекомендаций по расчету физического объема природоохранных расходов (утверждены приказом Росстата 21.10.2013 г. № 416), а также экспертные оценки и иные сведения. Кроме того, полученные оценочные данные систематически сравнивались с итогами близких по смыслу официальных расчетов, проводимых в системе Росстата в последние годы.

Следует иметь в виду, что приведенные цифровые сведения в любом случае носят несколько условный характер, поскольку непосредственное наблюдение за изменением цен на товары и услуги в области водоохранной и водосберегающей деятельности отсутствует. Тем не менее, приведенные в таблице тренды в целом объективны и отражают реальные процессы. Что касается более конкретных выводов, которые можно сделать на основе анализа статистических данных за последние годы, то основными из них могли бы служить следующие заключения.

В 2015 г. по сравнению с 2014 г. произошло значительное сокращение рассматриваемых расходов, исчисленных в сопоставимых ценах. Особенно ощутимо сократились физические объемы инвестиций в основной капитал и затраты на капитальный ремонт.

Что касается 2017 г., то по оценкам соответствующие общие издержки по сравнению с 2016 г. несколько выросли в номинальном, но сократились в реальном выражении. Как и в предыдущем году, в 2017 г. указанное снижение произошло в подавляющей степени за счет инвестиций в основной капитал и капитального ремонта. В 2018 г. по сравнению с предыдущим годом рассматриваемые совокупные издержки увеличились в номинальном, но по оценке снизились в реальном выражении. Другими словами, все последние годы характеризовались снижением совокупности затрат, исчисленных в сопоставимых ценах.

Если более подробно проанализировать динамику важнейших составных элементов расходов на водоохранные/водосберегающие цели в Российской Федерации, то основные результаты такого исследования можно раскрыть следующим образом.

В частности, имеются весомые основания констатировать, что в целом за 2011–2018 гг. произошло уменьшение физического объема текущих (эксплуатационных и некоторых других, близких им) затрат (см. нижние части таблиц 5.1 и 5.2). По логике следовало бы ожидать их стабилизации или даже роста в динамике за счет ввода в действие и начала эксплуатации новых водоохранных и сопряженных с ними мощностей. Кроме того, росту рассматриваемых издержек (также как и расходов на капитальный ремонт соответствующих сооружений, оборудования и установок) должно было бы способствовать общее повышение степени износа основных фондов в стране, включая основные фонды по охране и рациональному использованию водных ресурсов в коммунальном хозяйстве, и ряд других факторов. Тем не менее, этого не произошло и не происходит.

Так, в 2012 г. по сравнению с 2010 г. физические объемы текущих затрат несколько уменьшились. В 2015 г. произошло их дальнейшее сокращение; в 2016 г. по сравнению с предыдущим годом по оценочным расчетам отмечен незначительный рост, а в 2017 г. соответствующая величина в целом осталась почти на уровне 2016 г. Однако, в 2018 г. по сравнению с предыдущим годом произошло падение рассматриваемого показателя. Иначе говоря, практически все последние восемь лет в целом характеризовались общим падением рассматриваемых издержек с некоторым колебательным варьированием в ту или иную сторону от года к году.

Если сопоставить изменения, произошедшие в области текущих затрат за два последних года, в отраслевом и территориальном разрезах, то можно заметить, что тенденции, имевшие место в каждом году, во многом не совпадают, а также ряд других особенностей. Следует также отметить, что размеры вариаций объемов этих затрат от года к году как в отраслевом, так и территориальном разрезе имеют гораздо меньшие масштабы, нежели аналогичная вариация объемов капитального ремонта природоохранных основных фондов и соответствующих инвестиций в основной капитал.

В частности, итоги сравнения 2017 г. с 2016 г. свидетельствуют, что в этот год имели место весьма разновекторные тенденции. Однако, непосредственные отраслевые сравнения здесь весьма затруднительны из-за перехода в 2017–2018 гг. разработки соответствующих статистических отчетов на обновленную версию Общероссийского классификатора видов экономической деятельности (ОКВЭД–2). С известной уверенностью можно утверждать в данном случае лишь следующее. В 2017 г. по сравнению с предшествующим годом произошло увеличение физического объема текущих затрат в сельском хозяйстве, а также рыболовстве/рыбоводстве. Одновременно, некоторый рост отмечен по объектам, относящимся к транспорту. Что касается добычи полезных ископаемых и обрабатывающих производств, то существенных изменений физобъемов рассматриваемых затрат здесь не произошло. В энергетике отмечено небольшое снижение; у совокупности строительных организаций – ощутимое уменьшение. В коммунальном водопроводно-канализационном хозяйстве сколько-нибудь существенные подвижки соответствующих водоохранных/водосберигающих издержек не зафиксированы.

В 2018 г. по сравнению с 2017 г. уже по сопоставимой версии ОКВЭД–2 очень большой рост рассматриваемых затрат отмечен на объектах, относящихся к виду деятельности «предоставление услуг в области ликвидации последствий загрязнений и прочих услуг, связанных с удалением отходов». Кроме того, эти расходы увеличились по видам деятельности «производство древесины и производства изделий из дерева», «производство кокса и нефтепродуктов» и по ряду иных отраслей.

Одновременно, значительное снижение текущих водоохранных/водосберигающих затрат произошло в таких отраслях как «транспортировка и хранение», «добыча металлических руд», «сбор, обработка и утилизация отходов; «производство пищевых продуктов», «производство металлургическое»; в несколько менее ощутимой степени – «производство прочих транспортных средств и оборудования», «забор, очистка и распределение воды», «сбор и обработка сточных вод», «производство химических веществ» и др.

По «производству бумаги и бумажных изделий», «добыче сырой нефти и природного газа», «растениеводству, животноводству, охоте и предоставлению соответствующих услуг в этих областях» и по ряду иных видов деятельности физические объемы рассматриваемых издержек в 2018 г. были на уровне или почти на уровне предыдущего года.

В территориальном разрезе в 2017 г. по сравнению с предыдущим годом произошли некоторые разновекторные подвижки, причем далеко не только в тех же регионах в которых такие изменения имели место в предыдущий период. В частности, особо весомый физический (реальный) рост текущих издержек наблюдался в Мурманской и Свердловской областях, республиках Адыгея, Калмыкия, Крым, Ингушетия, Камчатском крае, а также в Ямало-Ненецком и Чукотском автономных округах. Определенное увеличение имело место в Воронежской, Смоленской, Тверской, Псковской, Амурской областях, республиках Северная Осетия–Алания, Тыва и в некоторых иных регионах.

Одновременно, рассматриваемые расходы довольно существенно сократились в Вологодской, Калининградской, Новгородской областях, республиках Дагестан, Карачаево-Черкесской и в ряде других субъектах Российской Федерации. Кроме того, эти затраты несколько уменьшились в Липецкой, Новосибирской, Магаданской и Сахалинской областях, республиках Мордовия, Бурятия, Саха (Якутия), Ставропольском крае, г. Москве, г. Санкт-Петербурге и др.

Что же касается 2018 г. по сравнению с 2017 г., то особо значительный рост имел место в Калужской, Орловской, Свердловской, Тюменской, Сахалинской областях, Краснодарском и Ставропольском краях, республиках Марий Эл и Башкортостан, а также ряде иных регионах страны. В относительно меньшей степени такой рост зафиксирован в Вологодской, Архангельской, Воронежской областях и др.

Параллельно, отмечено существенное сокращение текущих расходов в области охраны и сбережения водных ресурсов в Ивановской, Смоленской, Тверской, Кировской областях, республиках Мордовия и Удмуртской и т.п. Кроме того, определенное снижение рассматриваемых физических объемов затрат имело место в Брянской, Липецкой, Московской областях, Республике Карелия, г. Москве и в некоторых других субъектах Российской Федерации.

Результаты расчетов и анализа имеющейся статистики в длительной ретроспективе свидетельствуют, что медленное и неоднозначное развитие хозяйственной активности как в первом десятилетии XXI в., так и в 2011–2014 гг., а также в условиях самых последних лет (2015–2017 гг.) не оказало четко идентифицируемого воздействия на динамику эксплуатационных водоохранных (водосберегающих) издержек. Судя по всему, на эту динамику влияет целый комплекс факторов, имеющих очевидную разновекторную направленность. Характерно, что отмеченное разновекторное влияние имеет место как в целом по России, так и по большинству отраслей/видов деятельности и регионов страны. Вместе с тем, как отмечалось выше, логично было бы предположить возрастание рассматриваемых затрат.

Целесообразно отметить, что в принципе, определенное влияние на возрастание эксплуатационных издержек, кроме отмеченных ранее причин, должно было оказать: а) повышение качественных характеристик работы некоторой части водоохранных и/или водосберегающих объектов в результате их модернизации, с улучшением и убыстрением очистки сточных вод и т.п.; б) имеющие место систематические нарушения технических требований при эксплуатации рассматриваемых объектов; в) другие явления и процессы.

Среди встречных причин, способствующих сокращению текущих (эксплуатационных) затрат водопользователей, несомненно, присутствует – правда, в относительно ограниченной степени – внедрение новационных технологий и общая модернизация производства. Они осуществляются, в том числе в целях общего снижения издержек производственного и непроизводственного характера. Более того, несомненно имеет место целевое стремление компаний и корпораций различных видов деятельности к всяческой экономии расходов на охрану окружающей среды и рационализацию природопользования в целом и применительно к водным ресурсам в частности.

Безусловно, что на динамику текущих затрат, в значительной степени также влияла и продолжает влиять группа факторов, связанных усилением или ослаблением фискального давления ряда налогов и платежей, развитием или стагнацией контрольно-надзорной деятельности в области охраны и рационального использования воды, с состоянием общей производственной и финансовой дисциплины на предприятиях-природопользованиях и т.д.

Подобная ситуация была характерна как для 90-х гг., так и для первого десятилетия XXI в., включая кризисные 2008–2009 гг. Очевидно, что в 2010–2014 гг. и в 2015–2018 гг. соответствующее воздействие этой группы факторов в целом сохранилось, если не усилилось и не превратилось в доминирующее..

Параллельно со всем этим, целесообразно подчеркнуть, что текущие затраты в водно-канализационном хозяйстве промышленных и иных производственных предприятий в подавляющей степени покрываются за счет издержек производства, то есть непосредственно через стоимость (цену) реализуемых товаров и услуг. Роль бюджетного финансирования в данном случае, судя по имеющимся косвенным данным, здесь невелика. Вместе с тем, очевидно участие бюджетов всех уровней управления в покрытии части расходов по забору и подаче воды в водопроводную сеть, а также по аккумулированию, перекачке и очистке сточных вод и некоторым иным работам в коммунальном хозяйстве городов и поселков. Эта доля, скорее всего, в перспективе будет сокращаться в связи с постепенным сворачиванием централизованного (бюджетного) покрытия всех расходов жилищно-коммунального сектора и перехода отрасли на полную (или почти полную) оплату предоставляемых услуг со стороны абонентов, в том числе физических лиц. Однако в этом случае должны увеличиваться бюджетные расходы на поддержку малоимущих слоев населения по их платежам за услуги коммунальных водопровода и канализации, центрального отопления, использующего воду в качестве теплоносителя, и т.п. Указанная тенденция, скорее всего, не будет иметь строго последовательного и устойчивого характера; поэтому, какие-либо прогнозы здесь достаточно ненадежны.

Воздействие текущих водоохранных (водосберегающих) затрат на конечные результаты и общую эффективность экономической деятельности – на объем производства товаров и услуг, себестоимость и уровень рентабельности, прибыль и финансовое состояние предприятий, конкурентоспособность и т.д. – в целом по России в последний период (включая 2015–2018 гг.), как и в предыдущие периоды, в целом было невелико. Однако ввиду глубокой дифференциации отраслей и предприятий валовой подход при проведении подобного анализа недостаточен. При развернутом исследовании требуется учитывать ситуацию в отдельных видах деятельности, регионах, а также на конкретных производственных объектах и др.

По логике, экономическая нагрузка текущих водоохранных (водосберегающих) затрат в совокупности с водным налогом/платежами за водопользование, платежами за сбросы загрязняющих веществ в водные объекты, налогом на добычу полезных ископаемых (в части подземных вод) плюс ныне вводимым экологическим сбором и т.д. должна особо ощущаться в низкорентабельных отраслях, причем не только имеющих высокую водоемкость производства и/или значительное загрязнение водных объектов. Аналогичную нагрузку испытывают относительно небольшие убыточные предприятия или объекты-водопользователи с неустойчивым финансовым положением.

Если попытаться охарактеризовать более детально структуру текущих затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов (без учета оплаты сторонних услуг), то можно отметить следующее. В частности, в 2013 г. из их общего объема в 132,8 млрд руб. за счет собственных источников отчитавшихся водопользователей покрывалось 129,3 млрд руб., или свыше 97%. Общая величина указанных текущих расходов включает 60,5 млрд руб. материальных затрат (сырье и материалы, топливо, электроэнергия, инструменты, приспособления и др.) и 39,8 млрд руб. оплаты труда с учетом отчислений на социальные нужды работников по эксплуатации соответствующих сооружений, оборудования, установок и др. Для сравнения целесообразно отметить, что в 2015 г. из 145,1 млрд руб. всех текущих издержек 141,3 млрд руб. (свыше 97%) были осуществлены за счет собственных источников предприятий-водопользователей. В общую сумму вошли 66,1 млрд руб. материальных затрат и 46,9 млрд руб. оплаты труда.

Что касается 2017 г., то при общей величине непосредственных затрат на предприятиях в 163,3 млрд руб. на собственные источники пришлось 158,0 млрд руб. (около 97%); в 2018 г. – 173, 7 млрд руб. и 168.2 млрд руб. (также почти 97%). Сумма материальных затрат в 2017 г. возросла до 75,6 млрд руб., оплата труда – до 55,6 млрд руб.; в 2018 г. – 80,0 и 58,3 млрд руб. Таким образом, доля собственных средств в составе текущих издержек все последние годы была подавляюще высока и стабильна.

Значительный интерес в данном случае представляет оплата сторонних услуг по приему, транспортировке, очистке и сбросу сточных вод (прежде всего, услуг коммунальной канализации в городах и поселках). Эти объемы, не вошедшие в вышеприведенные величины, составили в 2015 г. 39,2 млрд руб., в 2017 г. – 46,1 и в 2018 г. – 48,2 млрд руб. Определенная часть данных издержек покрывалась самими предприятиями-водопользователями и/или физическими лицами, а часть платежей финансировалась за счет бюджетных перечислений. Ощутимый рост издержек в последние годы, скорее всего, определяется ростом тарифов на оплату соответствующих услуг и некоторыми другими факторами.

Для динамики капитального ремонта водоохранных (водосберегающих и близким им по профилю) объектов – сооружений по очистке сточных вод, систем оборотного водоснабжения, станций по приему балластных и других вод судов и т.п. – характерно наличие общей тенденции по сокращению соответствующих расходов, как в 2006–2010 гг., так и в 2011–2014 гг. В 2015 г. по сравнению с 2014 г. падение продолжилось в номинальном и реальном плане. В 2017 г по сравнению с предыдущим годом рассматриваемые издержки также значительно уменьшились, а в 2018 г. по сравнению с 2017 г. отмечено некоторое увеличение рассматриваемых затрат (причем как в номинальном, так и реальном исчислении) (таблицы 5.1 и 5.2).

Говоря о динамике величины капитального ремонта необходимо – как и в случае с текущими издержками – учитывать изменения, которые имели место в отраслевом разрезе. В частности, в реальном исчислении (т.е. в сопоставимых ценах) объемы капитального ремонта в отраслевом разрезе в 2017 г. по сравнению с 2016 г. снизились в подавляющем числе видов экономической деятельности. В особо существенном объеме это сокращение произошло в сельском хозяйстве на объектах по добыче полезных ископаемых, в организациях занимающихся сбором, очисткой и распределением воды и др. (это произошло даже с учетом проблем сопоставимости ОКВЭД–1 и ОКВЭД–2; см. об этом ранее).

Физический рост рассматриваемых затрат наблюдается только на предприятиях по производству кокса и нефтепродуктов, в транспортных организациях и на некоторых других производствах.

Если сравнить данные за 2018 г с данными 2017 г., то особо значительное снижение физического объема затрат на капитальный ремонт водоохранных и водосберегающих сооружений, установок и оборудования произошло на объектах, относящихся в первую очередь к видам экономической деятельности «производство пищевых продуктов», «производство резиновых и пластмассовых изделий», «производство металлургическое», «сбор, обработка и утилизация отходов; обработка вторичного сырья», «производство прочих транспортных средств и оборудования».

При этом по таким видам экономической деятельности как «производство бумаги и изделий из бумаги», «добыча металлических руд», «производство химических веществ и химических продуктов», «транспортировка и хранение» и ряду иных отраслей произошел значительный рост объемов такого рода капитального ремонта. По предприятиям и организациям видов деятельности «производство кокса и нефтепродуктов» и «забор, очистка и распределение воды» также отмечено определенное увеличение соответствующих показателей.

Величина физического объема капитального ремонта водоохранных/водосберегающих основных фондов по объектам, относящихся к видам деятельности «обеспечение электрической энергией, газом и паром; кондиционирование воздуха», многим предприятиям вида деятельности «обрабатывающие производства» и ряду других отраслей в 2018 г. оставались практически или почти на уровне предшествующего года.

Что касается итогов сравнения 2017 г. и 2016 г. в территориальном разрезе, то в наибольшей степени (в два и более раз) расходы на капремонт водоохранных и водосберегающих объектов возросли в Белгородской, Калужской, Костромской, Смоленской, Архангельской, Пензенской, Омской областях, республиках Дагестан и Хакасия, в Забайкальском крае и некоторых других регионах страны.

При этом в республиках Адыгея, Калмыкия и Тыва, а также в Ненецком и Чукотском автономных округах в 2016 г. рассматриваемые затраты полностью отсутствовали, а в 2017 г. осуществлялись в значительных масштабах.

Вместе с тем, значительно (в 2 и более раз) уменьшились реальные объемы капитального ремонта водоохранных/водосберегающих основных фондов на объектах, расположенных в Ивановской, Орловской, Тверской, Ленинградской, Тюменской, Новосибирской областях, республиках Северная Осетия (Алания), Кабардино-Балкарская и Бурятия, Краснодарском, Хабаровском и Камчатском краях, Еврейской автономной области, г. Москве и др. В республиках Чеченской, Ингушетия и Алтай средства на рассматриваемые цели не использовались с 2013 г. по 2017 г.

Если сопоставить итоги 2018 г. с итогами 2017 г. по рассматриваемому показателю, то очень большой рост произошел в Брянской, Орловской, Ленинградской, Архангельской, Новосибирской областях, республиках Адыгея и Бурятия, Краснодарском крае, г. Севастополе и в некоторых иных субъектах Российской Федерации. Определенное увеличение зафиксировано также по объектам, расположенным в республиках Дагестан и Тыва, Хабаровском и Красноярском краях, Волгоградской, Псковской, Кемеровской областях и др.

Одновременно с этим, в Калининградской, Воронежской, Калужской, Костромской, Смоленской, Белгородской, Пензенской, Магаданской областях, республиках Крым и Калмыкия, г. Москве имело место очень большое снижение капремонта на водоохранных (водосберегающих) объектах. В несколько меньшей степени указанное уменьшение наблюдалось в Ярославской и Тульской областях, Камчатском крае, республиках Коми и Чувашской и в ряде иных регионах России.

Практически не изменились физические объемы анализируемого капитального ремонта в 2018 г. по сравнению с предыдущим годом на предприятиях и организациях в Свердловской, Ростовской, Рязанской областях и в некоторых других субъектах Российской Федерации.

Характерно, что объемы капитального ремонта далеко не всегда корреспондируются с величиной соответствующих основных фондов, т.е. непропорциональны этой величине. Судя по всему, решающим фактором проведения работ является не столько объем этих фондов, сколько наличие как таковое необходимых средств для организации капремонта, степень износа фондов и другие факторы.

По имеющимся приблизительным оценкам общая стоимость водоохранных/водосберегающих фондов в целом по России в настоящее время приближается к 600 млрд руб. (что составляет порядка половины от стоимости всех природоохранных и природосберегающих основных фондов страны). Общая степень их фактического износа практически неизвестна (надежная сводная статистика во многом отсутствует). Тем не менее, об этой величине можно судить по общему износу в ряде отраслей. В частности, по такому, во многом профильному виду деятельности как «водоснабжение, водоотведение, организация сбора и утилизации отходов, деятельность по ликвидации загрязнений» этот показатель составлял на конец 2018 г. 41,3%. Характерно также, что доля полностью изношенных основных фондов на хозяйственных объектах, относящихся к этому виду деятельности, по оценкам Росстата равняется примерно 16–17%. Целесообразно напомнить, что в приведенном виде деятельности согласно ОКВЭД–2 была сконцентрирована основная часть водопроводно-канализационного хозяйства городов и поселков.

Исходя из приведенных сведений, можно сделать следующий вывод: положение с капитальным ремонтом требует целевого, расширенного и детализированного анализа, а также принятия по его итогам адекватных и масштабных мер. Это связано, в частности, с продолжающимся старением основных фондов (в т.ч. водоохранного и водосберегающего назначения) и отсутствием в должных объемах их капитальной реконструкции, модернизации и/или полной замены.

Что касается ситуации с водоохранными и водосберигающмим инвестициями в основной капитал, то она также является весьма неоднозначной. Говоря о ретроспективе, целесообразно подчеркнуть, что в конце первого – начале второго десятилетия XXI в. эти инвестиции начали медленно увеличиваться. Однако этот тренд имел нелинейный и неустойчивый характер, то есть значительно варьировал. В частности, 2005–2007 гг. объемы рассматриваемых капиталовложений в сопоставимых ценах были близки друг другу (с очень медленным ростом). В 2011 г. по сравнению с 2010 г. данные инвестиции в основной капитал в номинальном выражении (т.е. в текущих ценах) увеличились; однако в сопоставимых ценах, (т.е. в реальном исчислении), эти затраты несколько снизились. В 2013 г. по сравнению с предыдущим годом рассматриваемая величина возросла и в номинальном исчислении, и в сопоставимых ценах.

Однако, в 2015 г. и еще больше в 2016 г. рассматриваемые инвестиции в реальном выражении очень сильно уменьшились. Иначе говоря, в 2016 г. ситуация с водоохранными и водосберегающими капитальными вложениями оказалась существенно хуже многих предыдущих лет. По оценкам Росстата в сопоставимых ценах они сократились по сравнению с 2015 г. почти на 20%, а по сравнению с 2014 г. – примерно на 27%. В 2017 г. и в отчетном 2018 г. снижение продолжилось и в номинальном, и, тем более, в реальном исчислении (таблицы 5.1 и 5.3).

Таблица 5.3 – Динамика физического объема инвестиций в основной капитал в Российской Федерации, в % к предыдущему году (по данным Росстата)[*]

Показатель 2000 г. 2005 г. 2010 г. 2012 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Инвестиции в целом в экономику страны 117,4 110,2 106,3 106,8 89,9 99,8 104.4 104,3
в т.ч. инвестиции в водоохранные
(водосберегающие) мероприятия
121,2 145,2 108,7 105,3 93,0 80,4 95,0 96–97

   

В 2017 г. по сравнению с 2016 г. в отраслевом разрезе водоохранные и водосберегающие инвестиции в основной капитал изменились следующим образом. По водопользователям относящимся к виду деятельности «обрабатывающие производства» в целом зафиксировано ощутимое снижение рассматриваемого инвестирования. Однако, в данном случае наблюдается значительная дифференциация по отдельным подвидам деятельности. Например, относительно высокое увеличение произошло по предприятиям, выпускающим пищевую продукцию (вкл. напитки) и табачные изделия; целлюлозу, бумагу/картон и изделия из них; металлургическую продукции и др. Одновременно по объектам, производящим кокс и нефтепродукты по оценкам имело место уменьшение капиталовложений примерно на треть.

В энергетике изменения имели минимальный характер; в коммунальном водопроводно-канализационном хозяйстве наблюдалось уменьшение объемов водоохранного/водосберегающего инвестирования; на транспорте – очень большой рост; в строительной отрасли – очень большое снижение.

В отчетном 2018 г. по сравнению с предыдущим годом рассматриваемые капиталовложения в особо значительной степени возросли на объектах, относящимся к видам экономической деятельности «производство кожи и изделий из кожи», «производство бумаги и бумажных изделий», «производство автотранспортных средств, прицепов и полуприцепов», «производство прочих транспортных средств, и оборудования». Увеличение данного показателя отмечено также на предприятиях и организациях, входящих в состав видов деятельности «растениеводство и животноводство, охота, предоставление соответствующих услуг в этих областях», «добыча металлических руд», «производство химических веществ и химических продуктов» и по ряду других отраслей.

По предприятиям и организациям, относящимся к «добыче сырой нефти и природного газа», «производству кокса и нефтепродуктов», «сбор и обработка сточных вод», напротив зафиксировано существенное снижение водоохранного/водосберегающего инвестирования. Одновременно определенное уменьшение произошло по видам экономической деятельности «обработка древесины и производство изделий из дерева и др.», «производство металлургическое» и по объектам некоторых «строительство», «обработка древесины и производство изделий из дерева», «целлюлозно-бумажное производство; издательская и полиграфическая деятельность», «металлургическое производство и производство готовых металлических изделий» и ряда иных подотраслей.

Если подходить с позиции территориального изучения, то в 2017 г. по сравнению с предыдущим годом рассматриваемые инвестиции в основной капитал в особо значительной степени возросли (как в номинальном, так и реальном исчислении) на объектах-водопользователях, расположенных в Белгородской, Калужской, Московской, Орловской, Рязанской, Тамбовской, Новгородской, Ростовской, Саратовской, Свердловской, Кемеровской, Омской, Магаданской, Сахалинской областях, Забайкальском и Хабаровском краях, Чукотском АО и в ряде иных субъектах Российской Федерации. В Республике Алтай в 2016 г. водоохранные/водосберегающие инвестиции отсутствовали, а в 2017 г. их объем превысил 132 млн руб.

Параллельно с этим увеличением в целом в ряде субъектов Российской Федерации произошло весьма существенное уменьшение рассматриваемых инвестиций, в том числе в Ивановской, Тверской, Тульской, Вологодской, Калининградской, Астраханской, Кировской, Оренбургской, в республиках Калмыкия, Карачаево-Черкесской, Удмуртской, Марий Эл, Бурятия, Краснодарском, Пермском, Камчатском краях, Еврейской автономной области, Ямало-Ненецком автономном округе и т.д. В Смоленской, Псковской областях, в республиках Крым и Чеченской, в Ненецком АО и некоторых иных регионах водоохранные/водосберегающие капиталовложения в 2017 г. отсутствовали.

Что касается отчетного 2018 г. по сравнению с 2017 г., то наиболее значительное увеличение указанных капиталовложений имело место по объектам различных видов деятельности, расположенных в Ивановской, Костромской, Пензенской, Омской областях, Камчатском крае, республиках Калмыкия и Марий Эл и в ряде иных регионах. Ощутимые инвестиции в основной капитал были сделаны в Смоленской и Псковской областях, в республиках Крым и Северная Осетия (Алания), Алтайском крае, в Ненецком автономном округе, в которых в 2017 г. рассматриваемые капиталовложения отсутствовали.

Одновременно, капиталовложения в водоохранные/водосберегающие объекты уменьшились в очень больших масштабах в Магаданской, Сахалинской, Мурманской, Ульяновской областях, республиках Карелия, Карачаево-Черкесской, Мордовия, Хакасия, Алтай, Ханты-Мансийском автономном округе и др.

По официальным данным Росстата в 1991 г. доля капиталовложений в водоохранные и водосберегающие объекты составляла около 1% от общей суммы инвестиций в народное хозяйство страны, в 2000 г. эта доля снизилась до 0,7%, в 2005 г. составила почти 0,8%. В 2010 г. рассматриваемый показатель был на уровне 0,5%, а в 2015 г. равнялся 0,54%. В 2017 г. эта доля составляла 0,41%, а в 2018 г. она сократилась до 0,36%.

Доля водоохранных (водосберегающих) капиталовложений в общей сумме российских природоохранных инвестиций в основной капитал в 1991 г. была на уровне двух третей, 2000 г. – 37%, 2005 г. – свыше 44%. В 2010 г. данное отношение возросло почти до 52%, в 2015 г. составило те же 52%, в 2017 г. уменьшилось до 43%. В отчетном 2018 г. этот показатель равнялся 40%.

Следует отметить отсутствие сопряженности между инвестициями в экономику в целом и в охрану и рациональное использование водных ресурсов в частности (таблица 5.3). В отдельные годы при общем росте капиталовложений в экономику страны инвестиции в основной капитал на охрану и рациональное использование водных ресурсов снижались. Также имеют место обратные факты – значительное опережение водоохранного инвестирования по сравнению с динамикой общеэкономических капитальных вложений. В частности, в 2017 г. наблюдалось весьма ощутимое расхождение векторов рассматриваемых инвестиций (или, как иногда говорят, декаплинг): капиталовложения в основные фонды в целом по экономике увеличились в реальном исчислении по сравнению с предшествующим годом, а аналогичные водоохранные (водосберегающие) инвестиции уменьшились. В отчетном 2018 г. указанное расхождение сохранилось.

Основными инвесторами и источниками финансирования в водоохранные и водосберегающие мероприятия в истекшем периоде XXI в. являлись предприятия-водопользователи и их средства (свыше половины всех соответствующих капитальных вложений в последние годы). Ощутимая доля приходится также на бюджеты субъектов Российской Федерации и местные бюджеты. Роль федерального бюджета относительно невелика. В 2010 г. соответствующее распределение выглядело следующим образом: свыше 63% финансировалось из средств водопользователей, 21% – из бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов, около 15% – из федерального бюджета.

В 2015 г. эти пропорции равнялись 88% (средства водопользователей), около 5% (бюджеты субъектов Российской Федерации и местные бюджеты) и немногим более 4% (федеральный бюджет); в 2017 г. – соответственно 77%, 12% и примерно 6%. В 2018 г. по экспертной оценке приведенные пропорции в целом сохранились.

Таким образом, по данным официальной статистики доля собственных средств водопользователей в рассматриваемых инвестициях в 2014–2015 гг. существенно увеличилась, а доля бюджетных источников всех уровней управления уменьшилась. В 2016–2018 гг. доля собственных средств сократилась.

Прочие источники финансирования капиталовложений составляли и составляют незначительную величину. В частности, на долю сохранившихся в отдельных субъектах Российской Федерации экологических фондов в 2010 г. приходилось в общей сложности около 263 млн рублей, или лишь 0,6% общего объема водоохранных/водосберегающих инвестиций в основной капитал в стране. В 2015 г. рассматриваемая величина дополнительно возросла (примерно до 6,8 млн руб., что составило 0,04% от общего объема соответствующих капвложений). В 2016 и в 2017 гг. средства из этого источника на водоохранное (водосберегающее) инвестирование отсутствовали; в 2018 г. (по оценке) их также не было.

В 90-х гг. XX в. резко сократился ввод в действие водоохранных объектов, особенно по водооборотным системам. В последующий период, включая истекшие годы XXI в., динамика указанного ввода не имела устойчивых тенденций и характеризовалась как значительным ростом (например, в 2009 г.), так и не менее значительным падением в отдельные периоды (в частности, в 2010 г.). Два года – 2011–2012 гг. – в целом характеризовались средними масштабами этих вводов. В 2014 г. по одной из позиций – системам оборотного водоснабжения – произошел значительный спад, а по станциям по очистке стоков – наоборот, спад; в 2015 г. ситуация носила обратный предыдущему году характер. В 2017 г. ввод в действие и тех, и других водоохранных (водосберегающих) мощностей значительно – 2,5–3 раза – возрос по сравнению с предыдущим годом, а в 2018 г. вновь существенно снизился по водоочистным объектам и несколько увеличился по оборотным системам (см. таблица 5.4).

Таблица 5.4 – Ввод в действие мощностей по охране и рациональному использованию водных ресурсов в Российской Федерации (по данным Росстата)

Показатель 1990 г. 2000 г. 2005 г. 2010 г. 2012 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Станции по очистке сточных вод,
тыс. м3/сут.
1993 231 1292 462 1247 360 411 1197 754
Системы оборотного водоснабжения,
тыс. м3/сут.
8359 135 1090 1050 745 1906 464 1216 1332

   

Целесообразно более подробно раскрыть территориальную структуру вновь водимых в действие водоохранных/водосберегающих мощностей. В частности, подавляющая часть ввода в действие сооружений по очистке сточных вод (1197 тыс. м3/сутки в целом по стране) в 2017 г. пришлась на Ярославскую область (33% общей величины), Республику Коми (почти 2%), Тюменскую область, включая автономные округа (2%), Кемеровскую область (около 6%), Красноярский край (41%).

В отчетном 2018 г. в области ввода водоочистных объектов доминировали Кемеровская область (свыше 23% всех соответствующих мощностей, законченных строительством в целом по России), Чеченская Республика (19%), Республика Татарстан и Сахалинская область (по 9% в каждом регионе) и Республика Марий Эл (8% от всех введенных в действие водоочистных мощностей в стране).

В 2017 г. ввод в действие оборотного водоснабжения был сконцентрирован в республиках Мордовия и Татарстан (соответственно почти 7% и 4,5% от суммарного показателя), Ростовской области (26%) и в Забайкальском крае (около 50%). В 2018 г. подавляющая часть рассматриваемого ввода пришлась на Республику Башкортостан (половина от суммарного ввода в целом по России) и Забайкальский край (около 37%).

Кроме вышеназванных водоохранных (водосберегающих) объектов в 2017 г. были закончены строительством 411 систем и установок по сбору нефти, мазута, мусора и других жидких и твердых отходов с акваторий рек, открытых водоемов, портов и т.д. В том числе в Ленинградской области было сдано в строй 219 таких объектов, или 53% от их общероссийского числа; Республике Коми – 17, или более 4%; Ханты-Мансийском АО – 78, или 19%; Иркутской области – 75 ед., или свыше 18%.

В 2018 г. было введено в действие 207 ед. вышеуказанных установок (систем). При этом в Ханты-Мансийском автономном округе было закончено сооружение 122 объектов (59% от их общего числа по стране в целом), в Республике Коми – 20 ед. (почти 10%), в Хабаровском крае – 15 ед. (7%) и в Амурской области – 13 ед. (6%).

Подытоживая все вышеизложенное, можно отметить, что в последний ретроспективный период, в том числе в самые последние годы, влияние экономического кризиса, слабо прогнозируемой посткризисной ситуации и повторных общекризисных факторов, наравне с массой иных воздействующих аспектов на водное хозяйство и охрану водных объектов, а также на эффективность использования выделяемых средств и т.д., представляется противоречивым, разновекторным и далеко не всегда идентифицируемым по конкретным масштабам, уровню воздействия на различные виды водопользования и причинно-следственным связям в конкретных видах деятельности и регионах. Тем не менее, очевидны тенденции как по снижению различных видов профильных затрат, так и по сокращению водопотребления и сброса загрязненных стоков в водоемы страны (с варьированием по отдельным годам).