Исходным показателем вышеуказанного анализа служит общий забор воды из водных объектов. Указанный индикатор в Российской Федерации в последний период, включая отчетный 2018 г., имел вектор к снижению, хотя в отдельные годы эта тенденция несколько варьировала в различные стороны. Если осуществить анализ в ретроспективе, то можно отметить, что динамика водопользования далеко не всегда соответствовала вектору и темпам общеэкономического развития.

В частности, в 2010 г., в котором рост валового внутреннего продукта (ВВП) страны по сравнению с предыдущим годом составил 4,5% в сопоставимых ценах, объем водозабора на все нужды также возрос на 5% и достиг почти 79,0 млрд м3. В 2015 г. рассматриваемый водозабор сократился: его объем оказался равен 68,6 млрд м3, что на 3,1% меньше уровня предыдущего года. Характерно, что по оценкам Росстата ВВП страны в 2015 г. уменьшился на 2,3%. В 2017 г. суммарная величина забора воды оказалась на уровне 68,9 млрд м3, или на 0,9% ниже величины предыдущего года. ВВП страны, исчисленный в сопоставимых ценах, по имеющимся оценкам возрос за 2017 г. на 1,6%. В отчетном 2018 г. общее изъятие воды равнялось 68,0 млрд м3 , т.е. на 1,2% меньше, чем в 2017 г., при росте физического объема ВВП по расчетам почти на 2,3%.

Таким образом, с 2010 г. по 2018 г. показатель общего водозабора в Российской Федерации уменьшился почти на 14% при росте физического объема ВВП за тот же период приблизительно на 12–13%. Как уже было отмечено, в отчетном 2018 г. по сравнению с предыдущим годом также наблюдалось небольшое уменьшение забора воды при определеном росте ВВП. Соответствующие данные, характеризующие динамику суммарного объема забранной воды из водных источников и ряд других показателей водопользования в целом по России, приведены в таблицах 4.1 и 4.2.

Талица 4.1 – Динамика основных показателей водопользования, млрд м3

Показатель 2000 г. 2005 г. 2010 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Забор воды (вкл. морскую) из природных источников – всего 85,9 79,5 79,0 68,6 69,5 68,9 68,0
из него водозабор для использования[*] 75,9 69,3 62,1 61,4 61,9 60,3 60,3
    в том числе из:
    поверхностных источников
65,7 60,2 54,1 52,5 52,4 51,05 51,0
    подземных источников 10,2 9,1 8,0 8,9 9,5 9,3 9,3
Использовано свежей воды, всего 66,9 61,3 59,5 54,6 54,7 53,5 53,0
    в том числе на нужды:
    хозяйственно-питьевые
13,6 12,3 9,6 8,2 7,9 7,73 7,63
    производственные 38,8 36,5 36,4 31,4 31,2 30,0 29,3
        из них питьевого качества 3,7 3,7 3,8 2,4 2,8 2,43 2,54
        орошения, обводнения пастбищ и сельхозводоснабжения 12,6 10,4 8,3 7,2 7,1 7,1 7,0
Расходы в системах оборотного и повторно-последовательного водоснабжения, всего 133,5 135,5 140,7 138,8 137,9 138,7 144,2
    в том числе:
    повторного и последовательного водоснабжения
6,4 6,7 14,0 7,8 7,55 9,6 9,8
Процент экономии воды на производственные нужды за счет оборотного и последовательного водоснабжения 77 78 79,4 81,5 81,6 82,2 83,1
Потери при транспортировке 8,5 8,0 7,7 6,86 6,85 6,96 7,02
Водоотведение (сброс) в поверхностные природные водные объекты, без транзитной воды 55,6 50,9 49,2 42,9 42,9 42,6 40,1
    в том числе сброс:
    загрязненных сточных вод
20,3 17,7 16,5 14,4 14,7 13,6 13,1
        из них:
        без очистки
4,5 3,4 3,4 3,1 3,4 2,5 2,4
        недостаточно очищенных 15,7 14,3 13,1 11,3 11,3 11,1 10,8
    нормативно-чистых сточных вод 32,9 31,0 30,8 26,5 26,2 27,0 24,9
    нормативно-очищенных сточных вод 2,4 2,2 1,88 1,90 1,98 1,95 2,04

   

Таблица 4.2 – Динамика различных видов забора воды из водных объектов в России, млн. м3

Виды забора воды 2005 г. 2010 г. 2011 г. 2012 г. 2013 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Забор пресной воды - всего 74366 72687 68652 66296 65104 64807 62164 63001 62649 61886
Забор пресной воды для использования 64205 63805 60347 58799 56786 57827 54961 55373 54104 54162
Забор морской воды 5107 5830 5982 5149 4096 5229 5703 5766 5509 5459

   

Основными источниками приведенных выше данных служит информация Росводресурсов и Росстата. При этом важнейшей задачей проводимого далее анализа является раскрытие не только структуры и тенденций соответствующего водопользования на общефедеральном уровне, но и отражение территориально-бассейновой специфики и особенностей отдельных регионов страны, а также отраслевых характеристик по ограниченному набору взаимосвязанных показателей. В число этих ведущих индикаторов входит водоемкость как экономики страны, так и субъектов Российской Федерации. В частности, итоги расчетов, характеризующих водоемкость экономики России – то есть отношение водозабора к валовому внутреннему продукту (ВВП), исчисленному в текущих ценах – представлены в таблице 4.3.

Таблица 4.3 – Объем водозабора на единицу валового внутреннего продукта

Год Общий забор воды из природных источников на все нужды, млн м³ ВВП, в текущих ценах, млрд руб. Водозабор к ВВП, в текущих ценах, м3/тыс. руб.
2000 85 940,40 7305,6 11,76
2005 79 472,50 21609,8 3,68
2010 78 955,50 46308,5 1,70
2011 75 220,50 60282,5 1,25
2012 72 052,60 68163,9 1,06
2013 69 924,70 73133,9 0,96
2014 70 806,80 79199,7 0,89
2015 68614,24 83387,2 0,82
2016 69498,54 86148,6 0,81
2017 68887,55 92037,2 0,75
2018 68035,55 103875,8 0,65

   

Примечание. В целях получения данных, характеризующих динамику водоемкости, рассчитанную в сопоставимых (постоянных ценах), необходимо использовать соответствующие значения ВВП.

В частности, валовой внутренний продукт Российской Федерации в ценах 2008 г. составил: в 2000 г. – 24799,9 млрд руб., 2005 г. – 33410,5; 2010 г. – 39762,2; 2011 г. – 41457,8 млрд руб.

Начиная с 2011 г., указанные расчеты целесообразно проводить в ценах 2011 г. В этой связи ВВП страны в 2011 г. в ценах этого года равнялся 60282,5 млрд руб., в 2012 г. – 62486,4; в 2013 г. – 63602,0; в 2014 г. – 64071,8, в 2015 г. – 62445,4 млрд руб. и в 2016 г.– 62337,6млрд руб.

Начиная с 2014 г., расчеты необходимо осуществлять в ценах 2016 г. По итогам расчетов ВВП Российской Федерации в 2014 г. в этих ценах равнялся 87757,1 млрд руб., в 2015 г. – 85731,9; в 2016 г. – 86014,2: в 2017 г. – 87416,4 млрд руб. (данные в дальнейшем могут быть несколько скорректированы) и в 2018 г. – 89387,5 млрд руб. (данные подлежат уточнению).

При осуществлении вышеприведенных оценок в сопоставимых ценах приведенные в таблице удельные значения водоемкости составят:

  • в ценах 2008 г.: в 2000 г.– 3,47 м3/тыс. руб., в 2005 г. – 2,38; в 2010 г. – 2,05; в 2011 г. – 1,81 м3/тыс. руб.;
  • в ценах 2011 г.: в 2011 г. – 1,25 м3/тыс. руб., 2012 г. – 1,15, 2013 г. – 1,10, 2014 г. – 1,11, 2015 г. – 1,10 и в 2016 г.– 1,11 м3/тыс. руб.;
  • в ценах 2016 г.: в 2014 г. – 0,81 м3/тыс. руб.; в 2015 г. – 0,80; в 2016 г. – 0,81; в 2017 г. – 0,79 и в 2018 г. – 0,76 м3/тыс. руб (предварительные данные).

В ходе дальнейшего анализа целесообразно иметь в виду, что далеко не вся забранная из природных водных источников вода непосредственно используется на хозяйственных объектах, осуществивших водоизъятие. Имеет место забор воды в целях ее дальнейшего перераспределения с использованием каналов и водоводов, откачка из шахт и рудников в виде водоотлива и т.д. Доля водозабора для использования на различные цели (вкл. морскую и некоторые другие непресные виды воды) от общего забора водных ресурсов из природных объектов в 2000 г. находилась на уровне 88%. В 2010 г. это отношение оказалось равным 88%, а в 2011–2014 гг. составляло 87–89%. В 2015–2016 г. данный уровень равнялся 89%, в 2017 г. он был несколько менее 88%, а в 2018 г. оказался равным почти 89%. Таким образом, приведенные соотношения уже длительный период имеют практически стабильный характер.

Водопользование в России осуществляется в подавляющей степени за счет забора пресной воды. В 2010 г. ее изъятие из водных объектов (с учетом забора в целях перераспределения водных ресурсов и т.п.) составило 72,7 млрд м3; в 2015 г. – 62,2; в 2017 г. – 62,6 и в 2018 г. – 61,9 млрд м3 (таблица 4.2). Другими словами, прослеживается явная тенденция к снижению величины рассматриваемого показателя: в частности, в отчетном 2018 г. по сравнению с 2010 г. он сократился на 15%. Обращает внимание то, что на долю поверхностных пресных водных объектов, то есть без учета изъятия морской и иной непресной (минеральной, термальной и др.) воды, в 2010 г. пришлось 63,3 млрд м3, а на долю подземных горизонтов – 9,4 млрд м3 соответствующего водозабора. В 2015 г. данное соотношение было на уровне соответственно 52,2 млрд м3 и 10,0 млрд м3 пресной воды; в 2017 г. – 52,05 и 10,6 и в 2018 г. – 51,2 и 10,7 млрд м3 водозабора. Можно сделать заключение, что в последние годы лет общее снижение изъятия пресной воды из водных объектов происходило за счет уменьшения ее забора из поверхностных источников. Забор пресной подземной воды с 2010 г. по 2018 г. возрос на 7%.

Использование забранной воды на все нужды (то есть прямоточное водопотребление, включая использование непресной воды) в 2010 г. в Российской Федерации было на уровне 59,45 млрд м3, в 2015 г. – 54,5 млрд м3. В 2017 г. суммарное использование воды, забранной из водных источников, оказалось на уровне 53,5 млрд м3, что на 2,0% ниже величины предшествующего года, а в отчетном 2018 г. – 53,0 млрд м3, или на 1,1% меньше, чем в 2017 г. Таким образом, несмотря на определенные годовые колебания, указанное водопотребление снизилось за восемь лет – т.е. с 2010 г. по 2018 г. – почти на 10%.

Приведенные цифры свидетельствуют, что динамика забора воды из водных объектов по целому ряду причин далеко не всегда прямо пропорциональна изменениям в использовании воды. Например, в 2015 г. водозабор уменьшился по сравнению с 2014 г. на 2,8%, а использование воды (водопотребление) сократилось на 2,5%. В 2017 г. по сравнению с предыдущим годом общий водозабор снизился на 0,9%, а использование свежей воды – на 2,1%; в отчетном 2018 г. приведенные цифры почти совпали – имело место уменьшение на 1,2% и 1,1% соответственно.

Снижение потребления воды на хозяйственно-питьевые нужды по сравнению с предшествующими годами было отмечено в 2010–2011 гг. В 2015 г. объем хозяйственно-питьевого водопотребления составил 8,2 млрд м3 – это примерно на 0,3 млрд м3, или на 3,3% меньше, чем в 2014 г., в в 2017 г. данное сокращение оказалось на уровне 0,15 млрд м3, или на 1,9% ниже уровня 2016 г.; при этом величина использования воды на хозяйственно-питьевые нужды превысила 7,7 млрд м3. В отчетном 2018 г. наблюдалось сохранение тенденции уменьшения рассматриваемого водопотребления: оно составляло 7,6 млрд м3, что примерно на 0,1 млрд м3, или на 1,3% ниже, чем в предыдущем году.

Таким образом, наблюдалось относительно устойчивое снижение хозяйственно-питьевого потребления воды: с 2010 г. по 2018 г. это уменьшение составило в целом почти 2,0 млрд м3, или примерно на одну пятую часть.

В 2010 г. по сравнению с 2009 г. объем прямоточного водопотребления на производственные нужды (без водопользования в сельском и прудово-рыбном хозяйстве, а также на ряде других объектах) увеличился более чем на 4%. В 2015 г. рассматриваемый индикатор уменьшился: его величина оказалась равной 31,4 млрд м3, что на 2,5% ниже уровня 2014 г.; в 2017 г. – свыше 30,0 млрд м3, или на 3,1% меньше уровня 2016 г. и в 2018 г. – 29,3 млрд м3, или примерно на 2,5% меньше, чем в предыдущем году.

Если произвести общую оценку за последние восемь лет, то с 2010 г. по 2018 г. производственное водопотребление снизилось более чем на 7,1 млрд м3, или почти на одну пятую часть.

Характерно, что использование воды питьевого качества на производственные нужды в 2011–2018 гг. в целом сократилось на треть и составило свыше 2,5 млрд м3, хотя имели место существенные колебания в отдельные годы (таблица 4.4). При этом характерно, что подавляющая часть такого водопользования приходится отнюдь не на пищевую промышленность, включая производство напитков, а на объекты, относящиеся к виду экономической деятельности «Водоснабжение; водоотведение, организация сбора и утилизации отходов, деятельность по ликвидации загрязнений» (в обновленной версии Общероссийского классификатора видов экономической деятельности, ОКВЭД–2). В частности, этот вид деятельности в 2018 г. потребил около 40% такой воды, а на пищевые производства пошло лишь 5% общего объема питьевой воды. Еще около 25% использования воды питьевого качества пришлось на энергетическую отрасли.

Таблица 4.4 – Динамика потребления воды питьевого качества на производственные нужды в России, млн. м3

2005 г. 2010 г. 2011 г. 2012 г. 2013 г. 2014 г. 2015 г.2016 г. 2017 г. 2018 г.
3698 3839 3241 2726 2640 2538 2378 2716 2430 2540

   

На нужды орошения – основной формы водопотребления в сельском хозяйстве – в 2010 г. было использовано почти 7,9 млрд м3, в 2015 г. он уменьшился до 6,78 млрд м3. В 2017 г. соответствующий объем практически не изменился (возрос лишь на 0,1%), а в отчетном 2018 г. уменьшился на 2,2%.

За последние восемь лет – с 2010 г. по 2018 г. – уменьшение водопотребления на нужды орошения составило 16% при общем сокращении использования воды на все нужды сельскохозяйственного производства на 15% (таблица 4.5).

Таблица 4.5 – Использование воды в сельском хозяйстве в России, млн. м3[*]

Показатель 2005 г. 2010 г. 2011 г. 2012 г. 2013 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Всего* 8546 8258 8233 7813 7027 7551 7164 7064 7128 6998
в том числе на орошение 7735 7855 7835 7408 6603 7141 6784 6708 6717 6570

   

В области орошения имеется статистическая информация, дополняющая сведения, содержащиеся в Государственном водном реестре. В частности, в середине 2016 г. в России была проведена Всероссийская сельскохозяйственная перепись. В 2017–2018 гг. были опубликованы обобщенные статистические материалы, полученные в ходе ее проведения. Эта информация в том числе содержат данные, характеризующие внедрение капельной системы орошения – одного из наиболее прогрессивных, водосберегающих способов полива. Анализ переписных данных свидетельствует об очень большой региональной дифференциации количества сельскохозяйственных организаций, использующих указанную капельную систему. В частности, в таких относительно обеспеченных водными ресурсами субъектах Российской Федерации как Московская и Тульская обл. число рассматриваемых организаций составило 44 и 87 ед. Характерно, что даже в г. Москве имелось три подобных организации. В то же время, в таких регионах с выраженным дефицитом водных ресурсов как Республика Калмыкия имелась лишь одна такая сельхозорганизация, в Астраханской обл. – 19, в Республике Крым – 86 ед. В Республике Башкортостан это число составляло 29 ед., а в соседней Республике Татарстан – только 10 ед., в Самарской обл. – 10 ед. против 29 ед. в Саратовской обл.

Если продолжить последовательный анализ и дать краткую характеристику водопользования в прудово-рыбном хозяйстве, то в последний период оно характеризовалось весьма существенным варьированием объемов водопотребления (таблица 4.6). Например, в 2016 г. по сравнению с предыдущим годом произошел рост этого водопотребления на 16%, а в 2017 г. по отношению к 2016 г. имело место уменьшение более чем на 5%, в 2018 г. к 2017 г. – также уменьшение почти на 8%.

Таблица 4.6 – Использование воды в прудово-рыбном хозяйстве в России, млн. м3

2005 г. 2010 г. 2011 г. 2012 г. 2013 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
1885 1605 1418 1137 1101 1467 1250 1455 1381 1273

   

Динамика оборотного и повторного (последовательного) водопотребления характеризовалась следующими данными: в 2010 г. – 140,7 млрд м3; в 2015 г. – 138,8; в 2017 г. – 138,7 млрд м3. В отчетном 2018 г. рассматриваемый показатель возрос до 144,2 7 млрд м3. Обращает внимание то, что увеличение оборотного и повторно-последовательного водопотребления в долгосрочной ретроспективе – то есть, за последние восемнадцать лет (с 2000 г. по 2018 г.) – произошло на 8% против одновременного снижения примерно на 24% прямоточного использования воды на производственные нужды. Если же рассматривать динамику последних восьми лет (т.е. с 2010 г. по 2018 гг.), то первый показатель увеличился почти на 2,5%, а второй уменьшился примерно на 20%.

Анализ сведений за два последних года, свидетельствует, что в 2016 г. оборотное и повторно-последовательное водоснабжение сократилось по сравнению с предыдущим годом на 0,7%, а прямоточное использование воды на производственные нужды уменьшилось на 1,1%. В 2017 г. по сравнению с предшествующим 2016 г. отмечается рост первого показателя на 0,6% при снижении второго индикатора на 3,1%. В 2018 г. оборотное и повторно-последовательное водоснабжение увеличилось по отношению к предыдущему году почти на 4%, а прямоточно-производственное потребление снизилось более чем на 2%.

Таблица 4.7 – Динамика использования свежей воды на производственные нужды и оборотного и повторно-последовательного водоснабжения в России, млн м3

Показатель 2005 г. 2010 г. 2011 г. 2012 г. 2013 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Использование свежей воды на производственные нужды[*] 36544 36429 35856 33915 31478 32389 31383 31009 30044 29309
Оборотное и повторно-последовательное водоснабжение 135463 140713 141627 142314 138545 136590 138873 137893 13865 144166

   

По оценке определенное воздействие на указанные тенденции и пропорции оказывало и продолжает оказывать взимание водного налога, платежей за водопользование, а также платежей за негативное воздействие на водные объекты. Вместе с тем, динамика объема оборотного и повторного (последовательного) водоснабжения не имела четко выраженного, устойчиво растущего тренда, то есть колебалась в отдельные периоды. Иначе говоря, воздействие вышеназванных платежей и налога на изменение структуры водопользования имело неоднозначный и не строго детерминированный характер.

Доля оборотного (повторно-последовательного) использования воды в валовом водопотреблении на производственные нужды в 2000 г. была на уровне 77%; в 2010 г. – свыше 79%. В 2015 г. данный показатель повысился до 81,5%; в 2017 г. – составил 82%, а в отчетном 2018 г. достиг 83,1%. Следовательно, в данном случае имеют место позитивные, правда, медленные и не вполне устойчивые тенденции по этому важному водосберегающему и водоохранному показателю.

Сохранение высоких абсолютных и относительных уровней оборотного и повторно-последовательного водопотребления в определенной степени компенсировало падение прямоточного водопользования и, следовательно, в известной степени обеспечивало потребителей необходимым минимумом воды. Данное явление наблюдалось в 90-х гг., 2001–2007 гг., 2008–2010 гг., 2011–2012 гг. и в 2014–2018 гг., то есть как в периоды относительного экономического подъема, так и спада, стагнации и неустойчивого и медленного роста, в том числе по причинам внешнеэкономических санкций и иных факторов.

Ежегодные потери воды при транспортировке в 2010–2018 гг. варьировали в пределах 6,8–7,7 млрд м3 в год (таблица 4.8). В частности, в 2010 г. данный показатель составлял почти 7,7 млрд м3, в 2015 г. – снизился до 6,86 млрд м3, что оказалось почти на 11% ниже уровня 2014 г. и на столько же меньше показателя 2010 г. В 2017 г. по сравнению с предыдущим годом произошло увеличение до 6,96 млрд м3 (на 1,6%). В 2018 г. этот рост продолжался: потери превысили 7 млрд м3 (на 0,9% больше чем в 2017 г.). Таким образом, наблюдается отсутствие выраженной тенденции сокращения этих потерь в последние годы.

Таблица 4.8 – Динамика общего водозабора и потерь воды при транспортировке в России, млн. м3

Показатель 2005 г. 2010 г. 2011 г. 2012 г. 2013 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Общий забор воды 79472 78956 75220 72053 69925 70807 68614 69499 68888 68036
Потери воды при транспортировке 7963 7688 7196 7532 6976 7696 6863 6848 6963 7021

   

Характерно, что динамика рассматриваемых потерь была далеко не всегда пропорциональна общей динамике забора воды и ее использования. Объемы потерь изменялись в меньшей степени, нежели сам водозабор или даже возрастали при падении водозабора, как это было, например, в 2012 г. по сравнению с 2011 г. или в 2018 г. по сравнению с 2017 г.

Что касается самого последнего периода, то в 2015 г. по отношению с предыдущему году снижение забора воды произошло на 3%, а потери воды уменьшились почти на 11%. В 2017 г. водозабор воды уменьшился на 0,9%, а потери повысились на 1,7%. Это явление продолжалось и в 2018 г.: первая величина сократилась на 1,2%, а вторая возросла на 0,8%.

Анализ водопользования, связанного с забором воды из природных водных объектов, включает характеристику водоотведения, то есть сброса сточных водв водоемы страны. В 2010 г. в водные объекты страны было сброшено (отведено) 16,5 млрд м3 загрязненных сточных вод. В последующие годы наметился тренд к неуклонному сокращению данного показателя. В 2015 г. объем загрязненных стоков, сброшенных в поверхностные водные объекты страны, сократился до 14,4 млрд м3, или на 2,4% меньше, чем в 2014 г. Однако, в 2016 г. рассматриваемая величина возросла до 14,7 млрд м3, что было на 2,1% больше, чем в предыдущем году. В 2017 г. по сравнению с 2016 г. рассматриваемый объем вновь снизился на 1,1 млрд м3, или на 7,7%, и оказался на уровне 13,6 млрд м3. В 2018 г. эта величина сократилась до 13,1 млрд м3, что на 3,3% меньше, чем в предыдущем году(таблица 4.9). Если же говорить о периоде с 2010 г. по 2018 г. в целом, то за эти восемь сброс загрязненных стоков сократился на 3,4 млрд м3, или на 20%.

Таблица 4.9 – Изменение сброса сточных вод в России, млрд. м3

Показатель 2005 г. 2010 г. 2011 г. 2012 г. 2013 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Сточные воды:
    нормативно-чистые
30977 30798 30289 28138 25997 27285 26538 26198 27039 24885
    нормативно-очищенные 2190 1878 1840 1710 1709 1836 1898 1978 1948 2038
    загрязненные 17727 16516 15966 15678 15189 14768 14418 14719 13589 13135

   

Если рассматривать изменения с 2000 г. по 2018 г., то в условиях как экономического роста, увеличения выпуска товаров и оказания услуг, так и определенного падения соответствующих показателей, имевших место в эти восемнадцать лет, сброс загрязненных стоков уменьшился на 7,2 млрд м3, или на треть. В 2015 г. этот сброс по сравнению с предшествующим годом уменьшился на 2,4% при падении физического объема ВВП страны на 2,3%.

В 2017 г. указанная разновекторность имела следующие параметры: физический объем ВВП увеличился на 1,6%, а сброс загрязненных сточных вод сократился на 7,7%. В отчетном 2018 г. ВВП возрос по предварительным оценкам на 2,3%; сброс загрязненных стоков снизился на 3,3%.

Приведенные данные свидетельствуют, что сколько-нибудь строгая функциональная зависимость между приведенными индикаторами практически отсутствуют, то есть, как принято говорить в последнее время, очень часто наблюдается явный абсолютный декаплинг. Очевидно, также воздействие комплекса факторов и причинно-следственных связей.

В 2001–2018 гг. удалось сократить сброс в водные объекты загрязненных сточных вод, не прошедших никакой очистки почти на половину. Однако указанная позитивная тенденция не была устойчивой для всех лет. Например, в 2015 г. по сравнению с предыдущим годом сброс загрязненных стоков без очистки снизился на 3,7%, а в 2016 г. по сравнению с 2015 г. увеличился почти на 10%. В 2017 г. по отношению к предыдущему году произошло очень большое снижение рассматриваемого показателя; в 2018 г. также имело место уменьшение, но не такое масштабное, как в 2017 г. (таблицы 4.1 и 4.9).

Сокращение сброса недостаточно очищенных стоков в 2001–2018 гг. произошло более чем на 30%, а в 2011–2018 гг. – на 18%.

В частности, в 2015 г. по сравнении с 2014 г. этот показатель уменьшился на 2,0%. В 2017 г. по отношению к 2016 г. рассматриваемый индикатор снизился на 1,9% и составил 11,1 млрд м3; в 2018 г. уменьшение по сравнению с предыдущим годом равнялось 2,9% при сбросе 10,8 млрд м3 таких стоков.

На уменьшение сброса и тех, и других подвидов загрязненных сточных вод определенное влияние оказало и продолжает оказывать строительство и ввод в действие водоочистных сооружений и установок. Кроме того, очевидное значение имел фактор технико-производственных мероприятий, одновременно способствующих как экономии забора и использования свежей воды, так и сокращению сброса загрязненных сточных вод. Свою роль сыграла также относительно стабильная и устойчивая ситуация с оборотным/повторно-последовательным водоснабжением в общей системе водопотребления и водоотведения (см. выше), а также целый ряд других факторных причин.

За последние восемь лет объем нормативно очищенных сточных вод несколько возрос: в 2010 г. он равнялся 1,88 млрд м3, в 2017 г. – 1,95 млрд м3 и в 2018 г. – 2,04 млрд м3. При этом внутри приведенного периода годовые показатели имели во многом колебательный характер (таблицы 4.1 и 4.9). Например, в 2015 г. сброс нормативно-очищенных стоков достиг 1,90 млрд м3, что на 3,3% больше, чем в предшествующем году; а в 2017 г. по сравнению с предшествующим годом было зафиксировано сокращение на 0,03 млрд м3, или на 1,5%. В отчетном 2018 г. по сравнению с 2017 г. имел место рост на 0,09 млрд м3, или на 4,6%.

Если соотнести данные за 2018 г. и базового 2010 г., то приведенный показатель увеличился всего на 0,16 млрд м3, или на 8,5%.

Одной из основных причин приведенной и во многом колебательной тенденции является перевод «нормативно-очищенных вод» в другие категории стоков, прежде всего в состав «загрязненных (недостаточно очищенных) сточных вод». Это происходило во многих случаях из-за перегрузки водоочистных сооружений, их некачественной работы, нарушений тех регламентов, нехватки реагентов, прорывов и залповых сбросов. Однако существовало и продолжает сохраняться воздействие ряда иных факторов, идентифицировать которые бывает достаточно сложно. Среди них одно из ведущих мест занимает позиция водоохранных органов, которые в принципе должны контролировать перевод стоков предприятий-водопользователей, коммунальных канализаций и т.д. из одной категории в другую.

Некоторая парадоксальность ситуации последнего периода, когда наблюдалось ощутимое снижение сброса загрязненных сточных вод при относительно небольшом увеличении нормативно-очищенных стоков, требует целевого и комплексного выяснения причин и основных воздействующих факторов.

Что касается количественных величин и динамики сброса загрязняющих веществ, поступающих со сточными водами в поверхностные водные объекты страны, то соответствующие данные представлены в таблице 4.10.

Таблица 4.10 – Сброс загрязняющих веществ в составе сточных вод в поверхностные природные водные объекты России

Загрязняющие вещества 1995 г. 2000 г. 2005 г. 2010 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Сухой остаток, тыс. т 23575,1 11956,1 10180,1 9479,6 7707,6 6993,9 5654,9 6793,90
Хлориды (Cl-), тыс. т 8561,4 7258,1 6657,29 5662,45 5570,24 5656,11 5798,00 6286,30
Железо (Fe2+, Fe3+) (все растворимые в воде формы), т 27726,3 8233 5612,78 6482,81 2560,48 2383,27 2137,02 3005,7
Сульфат анион (сульфаты) (SO42-), тыс. т 3657,9 2718,4 2218,15 1915,4 1855,43 1962,8 2217,6 1737,2
Нитрат-анион (NO-3), тыс.т 179,63 208,45 374,69 366,43 421,18 423,79 404,81 387,9
Кальций (Ca2+), т 389210 215610,3 336823 466814 156485 398755
Натрий (Na+), тыс. т 207,26 304,15 401,9 414,02 439,06 462,2
ХПК, т 2279690 309882 316606 309072 306438 ...
Взвешенные вещества, т 701280 554700 359410 275725 190366 191551 188645 173728
БПК полный, т 509130 384530 304260 198219 148131 148962 138541 131883
Бор (по ВЗ+), т 327330 106163 99203 107145 88547,4 94668,1
Азот аммонийный, т 215098 84493,4 68988,9 297218,1 67769,4 65771,4 55449,8 51018,5
Фосфаты (по Р), т 228257,5 23569,4 17584,1 17285 1599,4
Магний (Mg) (все растворимые в воде формы), т 29357 37440,9 35576,8 35140,4 31397,5 32890,0
Калий (К+), т 71510 30126,4 64861,2 69098,5 83494,8 64458,5
Азот общий, т 57616,1 41286,2 34475,9 36452,8 25496,1 35619 28452,8 31526,3
Лигнин сульфатный, т 23240 11945,7 10554,2 10003,6 9617,1 12555,2
Нитрит-анион (NO-2), т 7696,5 6537,8 6047,5 6515,3 6277,5 5597,4
Лингосульфат аммония, т 3070 7864,1 3181,9 3392,3 3023,5 2755,8
Мочевина (карбамид), т 4318,7 5537,8 4950,8 6388,6 4492,8
Жиры/масла (природного происхождения), т 25090,5 15239,4 8079,9 4098,9 2050 2147 1710,6 1917,5
Фтор (F-), т 2622,9 2505,6 2206,2 2011,9 1967 1766
Нефть и нефтепродукты, т 11880 5640 3650 2638,7 2023,7 1918,8 1957,6 2661,7
ОП-10, СПАВ, смесь моно- и диалкилфеноловых эфиров полиэтиленгликоля, т 1841,9 1390,5 1633,6 1785,2 1372,1
Бензол, т 3940 40 761,5 91,59 40,45 38,77 54,3
Фенол, кг 85930 66590 42910 27991 16110 18228 14287 21154
Формальдегид, кг 188900 105760,3 82316,8 82922,4 85571,2 80294,3
Никель (Ni2+), кг 285980 86880 37364,2 28159,6 28339,3 22854,1 30284,0
Марганец (Mn2+), кг 290190 525309 327323 323668 241387 242024
Медь (Cu2+), кг 631290 290410 82900 73876 48173 32385 31272 27020
Цинк (Zn2+), кг 877560 710000 442670 588679 411080 365317 223024 213927
Свинец (Pb) (все растворимые в воде формы), кг 50470 34930 14770 8969 5695 5102 6151,3 4153,1
Ртуть (Hg 2+), кг 576 186 134 18,94 8,98 9,95 4,54 7,13
Хром (Cr 3+), кг 205100 34130 24849 13088 13577 16353 19602,0
Алюминий (AL3+), т 7702,4 2184,1 979,51 488,86 534,97 504,98 507,9
Ванадий (V), кг 31380 4530 6801 3437 2791 2245,7 2158,4

   

Анализ содержания таблицы 4.10 дает основания сделать вывод, что периоды как с 1995 по 2010 гг., так и с 2010 по 2018 гг. характеризовались значительным сокращением сброса подавляющего числа приведенных в таблице веществ. В частности, за восемь последних лет по фосфатам и бензолу указанный учитываемый сброс уменьшился более, чем в десять раз; азоту аммонийному – почти в шесть раз; ртути и ванадию – примерно в три раза. По таким тяжелым металлам как цинк, медь, марганец, хром показатели снизились примерно в два-три раза, по взвешенным веществам и по сухому остатку – на 30–40%.

Вместе с тем, как и ранее, в 2011–2017 гг. наблюдался определенный рост сброса в природные водоемы ряда загрязняющих веществ. В частности, в последние восемь лет имело место увеличение сброса таких ингредиентов как хлориды, нитраты, калий, кальций, натрий и др.

Исходя из информации об уменьшении объема отводимых сточных вод и сброса загрязняющих веществ, содержащихся в этих водах, в принципе следовало ожидать значительного улучшения качества воды в самих природных водных объектах. Следует признать, что это действительно произошло в бассейнах ряда рек по некоторым ингредиентам. Однако по большинству речных бассейнов состояние качества воды остается неудовлетворительным и по-прежнему не отвечает нормативным требованиям. Судя по всему, этот эффект вызван воздействием множества неконтролируемых (рассредоточенных) источников загрязнения, а также источников вторичных (накопленных) загрязнений. Более того, по экспертным оценкам целого ряда авторитетных специалистов именно указанные источники вносят в настоящее время основной вклад в загрязнение водных объектов.

Неконтролируемые источники находятся, как правило, вне системы наблюдения (мониторинга) и контроля со стороны государственных органов. Они обладают нестационарностью режима, неравномерностью во времени поступления загрязняющих веществ в природные водные объекты в течение года и рассредоточенным характером этого поступления. К такого рода неконтролируемым (слабоконтролируемым) источникам и формам негативного воздействия на водные объекты относятся: поверхностный смыв с селитебных территорий (в т.ч. с городских улиц через ливневую канализацию и водостоки), промплощадок, сельскохозяйственных угодий; влияние водного транспорта; побочные результаты добычи полезных ископаемых, прежде всего открытым способом из рудников и карьеров; воздействие рекреационной деятельности, в том числе неорганизованного отдыха населения; поступления от свалок твердых коммунальных отходов (ТКО) и от мест складирования иных отходов производства и потребления, то есть от мест их хранения и захоронения; оседание и/или выпадение с осадками вредных веществ, выброшенных в атмосферный воздух от промышленных предприятий, городской инфраструктуры, транспортных средств и т.д.; результаты залповых сбросов при авариях и катастрофах техногенного и природного характера и др.

Среди городских агломераций наибольшие суммарные объемы сброса загрязненных стоков в природные водоемы имеют Москва и Санкт-Петербург. При этом значительная часть таких стоков в указанных и иных городах приходится на коммунальные канализации. Крупными загрязнителями являются также Красноярск, Владивосток, Волгоград, Омск, Братск, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Казань, Екатеринбург, Ярославль, Самара, Кемерово, Ростов-на-Дону, Березники, Омск, Иркутск и другие города. Всего на долю приведенных в таблице 4.11 тридцати городов страны – одних из наиболее крупных хозяйственных центров страны со значительной численностью проживающего в них населения по объему отведения загрязненных сточных вод (т.е. по величине сброшенных в поверхностные водоемы без какой-либо очистки и недостаточно очищенных стоков) – в 2015 г. приходилось 4,85 млрд м3, или 34% от суммарного сброса загрязненных сточных вод в России; в 2017 г. соответствующие цифры равнялись 5,25 млрд м3, или около 39%, а в 2018 г. – 4,89 млрд м3, или свыше 37%.

Таблица 4.11 – Сброс сточных вод в поверхностные природные водоемы по отдельным крупным городам в России, млн м3[*]

Город 2009 г. 2011 г. 2013 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Москва 1584,8 907,6 945,8 862,9 817,8 824,7 844,6 854,6
Санкт-Петербург 1105,7 1 239,1 1 156,9 1 054,1 1023,4 1093,2 1033,1 951,2
Красноярск 205,9 204,5 168,0 153,1 145,1 139,1 132,2 132,7
Владивосток 259,6 259,9 204,0 216,3 208,2 210,3 220,8 218,2
Хабаровск 104,2 99,9 89,9 87,3 82,8 80,95 79,9 87,3
Волгоград 145,2 129,9 120,9 103,0 89,5 89,6 82,4 78,7
Казань 207,7 272,9 259,4 237,8 24,25 176,7 162,4 173,6
Воронеж 123,3 117,1 110,5 104,1 102,85 103,6 101,1 103,6
Нижний Новгород 220,7 304,4 377,4 259,1 262,6 256,8 262,8 12,0
Братск 193,0 203,0 179,0 173,1 179,2 176,3 181,3 185,2
Иркутск 124,5 119,0 113,7 110,9 106,5 107,9 104,4 101,5
Усть-Илимск ... 96,0 94,3 94,3 95,9 98,7 99,2 95,3
Кемерово 111,6 108,3 108,6 91,0 98,83 100,5 98,8 84,5
Новокузнецк 205,8 103,5 72,7 57,3 53,5 76,4 69,6 61,5
Самара 230,2 219,5 198,9 203,3 224,3 205,3 190,7 197,8
Омск 189 166,4 155,2 148,6 134,0 133,6 127,9 128,7
Пенза 93,5 97,0 89,2 84,6 8,51 80,6 80,6 81,0
Пермь 47,1 138,0 49,4 47,8 49,6 21,8 10,9 11,6
Березняки 57,5 ... 108,3 112,2 110,9 109,6 107,0 98,4
Ростов-на-Дону 8,9 110,7 114,8 116,4 115,3 117,0 114,2 101,8
Саратов 8,4 1,1 67,8 3,3 0,36 0,89 0,01 84,4
Екатеринбург 216,7 193,6 174,3 173,9 154,29 148,6 137,67 133,0
Нижний Тагил 149,3 134 135,5 122,8 125,57 127,2 116,11 109,2
Магнитогорск 231,9 390,5 298,0 308,0 370,4 366,2 366,4 333,6
Челябинск 210,6 183,8 183,3 172,5 167,0 148,7 159,05 149,0
Чита 32,4 0,6 0,4 0,43 0,92 0,03 0,49 0,10
Ярославль 97,3 135,0 128,8 114,6 123,4 105,9 106,9 105,6
Уфа 156,7 136 125,2 121,4 119,05 117,4 117,7 99,2
Сыктывкар 88,9 88,8 ... 80,1 83,9 83,6 89,0 88,0
Воркута ... 18,6 17,5 15,4 18,13 14,3 52,5 29,4

   

Очень большие сбросы загрязненных – преимущественно, производственных – сточных вод в последние годы имели место также с территории гг. Кировска (Мурманская обл.), Коряжмы и Новодвинска (Архангельская обл.), Усть-Илимска (Иркутская обл.), Тольятти (Самарская обл.) и некоторых других городов.

В ходе сводного анализа данных, характеризующих приведенные выше виды и формы водопользования в целом по России, целесообразно учитывать фактор охвата водопользователей соответствующим статистическим наблюдением. Этот фактор в принципе может оказывать определенное воздействие на сопоставимость и корректность анализируемой информации в динамике. Он проявляется, прежде всего, в сокращении в последний период количества водопользователей, предоставляющих статистические отчеты по форме № 2-тп (водхоз) «Сведения об использовании воды», на основании которых главным образом и было осуществлено вышеприведенное исследование.

В частности, за последние годы это уменьшение составляло следующие величины: в 2015 г. соответствующее количество было на уровне 28,29 тыс. ед., или на 4,8% меньше, чем в 2014 г. (сравнение осуществлено с учетом объектов, расположенных в Крыму, и в том, и в другом году). В 2017 г. число учтенных водопользователей в рамках упомянутого статистического наблюдения составило 26,87 тыс. ед., что оказалось на 2,2% ниже уровня предыдущего года, а в 2018 г. – соответственно 26,58 тыс. ед., что на 1,1% меньше уровня 2017 г.

Таким образом, только с 2015 г. по 2018 г. количество объектов, представляющих форму федерального статнаблюдения № 2-тп (водхоз) сократилось на 6%; по сравнению с 2010 г. это уменьшение оценивается в 15%, а по сравнению с 2005 г. – порядка 40% (табл. 4.3). В принципе указанные факты не могут не отражаться на сопоставимости данных в краткосрочной и, тем более, в долгосрочной динамике.

Особо проблемным в этом отношение остается сельскохозяйственное производство – одно из крупнейших отраслевых потребителей воды. С 2005 г. по 2018 г. число отчитывающихся водопользователей в рассматриваемом виде деятельности уменьшилось примерно на 70%, а с 2014 г. по 2018 г. – на 10% (таблица 4.12). В то же время, определить степень реального воздействия такого сокращения на общий тренд водопользования в отрасли достаточно сложно (таблица 4.13).

Таблица 4.12 – Динамика количества водопользователей, подлежащих федеральному статистическому наблюдению об использовании воды по форме № 2-тп (водхоз)

Показатели 2005 г. 2010 г. 2012 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Число водопользователей – всего тыс. ед. 45,8 31,3 29,4 28,3 28,3 27,5 26,9 26,6
в % к 2005 г. 100 68 64 62 62 60 59 58
в т.ч. по виду деятельности «Сельское хозяйство, охота и предоставление услуг в этих областях» – всего тыс. ед. 17,9 6,7 6,0 5,4 5,16 5,05 4,91 4,85
в % к 2005 г. 100 37 34 30 29 28 27 26

   

Таблица 4.13 – Объемы и динамика забора воды по виду деятельности «Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство»

Показатели 2005 г. 2010 г. 2012 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г.
Объем забора воды из природных водных объектов по виду деятельности
«Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство»[*]   млрд м3
18,5 17,3 16,9 16, 8 15,8 16,3 17,7 16,8
в % к показателю по всем видам деятельности 23 22 23 24 23 23 26 25
Потери воды при транспортировке по виду деятельности
«Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство»[*]   млрд м3
4,8 4,3 4,4 4,7 3,94 4,05 4,28 4,22
в % к показателю по всем видам деятельности 60 56 58 61 58 60 62 60

   

Подытоживая все вышеизложенное, следует еще раз констатировать, что, несмотря на снижение контролируемой массы загрязняющих веществ, поступающих со сточными водами в природные водоемы, сколько-нибудь значительного улучшения качества поверхностных и подземных водных ресурсов в целом по стране не наблюдается. Кроме вышеперечисленных причин, это можно дополнительно объяснить влиянием следующих факторов:

  • значительными накопленными и неразложившимися запасами загрязняющих веществ в почвах и грунтах, оставшихся от предыдущих периодов, а также постепенным продвижением этих ингредиентов от водоразделов к соответствующим рекам в условиях неоднократного их переотложения в отрицательных формах рельефа и медленным выносом с подземным стоком;
  • вторичным загрязнением природной воды донными отложениями. По экспертным оценкам традиционные источники загрязнения, то есть все виды организованных водовыпусков сточных вод и рассеянный сток с водосборной территории в настоящее время поставляют далеко не весь объем и также отнюдь не полностью формируют концентрацию реально присутствующих там загрязняющих веществ. Указанные вторичные источники стимулируют формирование уже в самих водоемах повторное воздействие новых веществ – продуктов трансформации ингредиентов, которые коренным образом меняют внутриводоемные процессы;
  • продолжающимися эрозионными процессами и увеличением «твердого стока» в поверхностные водные объекты. В частности, по имеющимся экспертным оценкам ежегодно, только вследствие водной эрозии, теряется около 0,6 млрд т плодородного слоя почвы, а площадь эродированных земель растет. В результате сток воды и наносов со склонов в земледельческой зоне поставляет в реки и водоемы до 80–90% фосфора, азота и пестицидов;
  • участившимися случаями нарушения водного законодательства, многократным расширением строительства в водоохранных зонах несанкционированных объектов;
  • значительным количеством чрезвычайных ситуаций в результате аварий и катастроф в промышленности, на транспорте и в некоторых иных, залповыми сбросами в водоемы и/или смывом в них соответствующих разливов и т.п. В частности, степень износа трубопроводного транспорта по последним опубликованным данным Росстата в среднем по стране к началу 2017 г. составляла почти 50% (при 41% общего износа всех видов транспортных средств). По ряду оценок протяженность магистральных нефтепроводов с накопленным сроком службы более 20 лет составляет около 70%. По аналогичным оценкам износ межпромысловых трубопроводов достигает 80%, а частота их разрывов на два порядка выше, чем на магистральных трубопроводах. В результате на межпромысловых трубопроводах ежегодно отмечается большое количество опасных инцидентов, сопровождающихся выбросами нефти, с последующим возможным попаданием части этих выбросов в водные объекты.