При подготовке настоящего материала и ряда других документов были проведены необходимые расчеты, осуществленные на основании данных Росстата и других органов, а также экспертных оценок. По итогам этих расчетов общую сумму поддающихся определению затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов в стране (без учета амортизационных отчислений по соответствующим основным фондам и повторного счета посреднических услуг, целевых затрат на НИОКР, подготовку профильных специалистов и некоторых других видов расходов) в 2005 г. можно оценить в объеме около 105 млрд руб., в 2010 г. – примерно 170 млрд руб. В 2014 г. эта суммарная величина была на уровне порядка 225 млрд руб., в 2015 г. – 234, в 2016 г. – примерно 236 и в 2017 г увеличилась до 239 млрд руб. Иначе говоря, за последние семь лет рассматриваемые затраты, взятые в ценах соответствующих лет, возросли более чем на треть, а за период с 2015 г. до 2017 г. повысились примерно на 2%. Следует иметь в виду, что данный рост произошел в подавляющей степени не за счет увеличения физических объемов водоохраной и водосберегающей деятельности, а за счет роста цен. При этом в 2015 г. по сравнению с 2014 г. отмечалось снижение реального (т.е. в сопоставимых ценах) объема рассматриваемых издержек примерно на 9%, а в 2016 г. по сравнению с 2015 г. физический объем рассматриваемых затрат сократился на приблизительно 7%.

В 2017 г. по сравнению с предыдущим годом данное уменьшение продолжилось и оказалось на уровне порядка 3%. Таким образом, начиная с 2014 г., эти расходы снизились в сопоставимых ценах почти на одну пятую часть.

Рассматриваемые совокупные затраты всех видов и из всех источников финансирования составляли в 2010 г. 0,4% по отношению к валовому внутреннему продукту (ВВП), исчисленному в текущих рыночных ценах. В 2014 г. это отношение снизилось до 0,3% и фактически оставалось на этом же уровне в 2015–2017 гг.

Если говорить о доле рассматриваемых издержек в общей сумме учитываемых (официально идентифицируемых) затрат на охрану окружающей природной среды и рациональное использование природных ресурсов, то расходы на водоохрану и водосбережение в течение последних лет сохранялись на уровне примерно 40–50% (в 2014 г. и 2015 г. – 42%, в 2016 г. – 50% и в 2017 г. – 48%). Иначе говоря, совокупные издержки на охрану и рациональное использование водных ресурсов, несмотря на определенные колебания их доли от года к году, в целом доминировали в общих природоохранных (природосберегающих) расходах государства. В частности, они ощутимо превышали затраты на охрану атмосферного воздуха, земельных, лесных, биологических ресурсов, регулирование обращения с отходами и т.д.

На основании трех основных групп расходов на охрану и рациональное использование водных ресурсов – текущих затрат, капитального ремонта и инвестиций в основной капитал, составляющих по примерной оценке порядка 85–90% суммарного объема всех видов водоохранных и водосберегающих расходов – в таблицах 5.1 и 5.2 приведена динамика конкретных видов затрат за последние годы.

Примечание. В 2007 г. Росстат, ссылаясь на международные рекомендации, изменил методологию расчета рассматриваемых затрат. В частности, из общей суммы всех издержек в целом и текущих расходов в частности стали исключаться объемы амортизационных отчислений по основным фондам водоохранного и водосберегающего назначения. Величина данных отчислений в 2005 г. по оценке составила в текущих ценах порядка 11–12 млрд руб., в 2009 г. – от 23 до 25, в 2010 гг. – около 30 и в 2011 г. – примерно 34 млрд руб. В 2012–2015 гг. и в 2016–2017 гг., судя по всему, данная цифра также увеличилась. По имеющимся официальным данным Росстата полная учетная стоимость всех основных фондов по охране окружающей среды на конец 2017 г. превысила 1,2 трлн. руб. Из них по оценке порядка 40–50% приходилось на основные средства, связанные с охраной и рациональным использованием водных ресурсов. В этой связи сумму соответствующих амортотчислений за отчетный год можно приблизительно оценить в более чем 50 млрд руб.

Следует отметить, что правомерность рассматриваемого исключения продолжает сохранять проблемный (спорный) характер. Более того, международные рекомендации в рассматриваемой области не имеют однозначного вида: часть из них не требует учета соответствующего износа (амортотчислений) в составе соответствующих затрат, осуществляемых предприятиями-природопользователями, а другая часть, напротив, предусматривает обязательность такого учета.

Проблема состоит также в том, что сводное статистическое отражение хода и результатов природоохранной (в т.ч. в том числе водоохранной и водосберегающей) деятельности осуществляется не только путем непосредственного учета и анализа соответствующих затрат, но и иными методами. В частности, указанная характеристика должна осуществляться в рамках макроэкономического анализа с применением методологии системы национальных счетов и саттелитной (вспомогательной) Системы комплексного природно-ресурсного и экономического учета (СНС-СПЭУ). Сущность такого макростатистического отражения заключается не столько в определении величины природоохранных затрат как таковых, сколько в расчете валовой добавленной стоимости, валовых доходов, валового накопления, конечного потребления и иных макростатических агрегатов в рамках особого экономического сектора – собирательной отрасли, связанной с охраной окружающей природной среды и рациональным природопользованием (с управлением ресурсами), производством товаров, услуг и работ природоохранного и близкого ему назначения. В рамках такого макроучета отражение амортизационных отчислений (износа основных фондов) является обязательным. Мероприятия по постепенному внедрению приведенной системы макроучета в настоящее время реализуются во многих странах мира, включая Россию, силами статистических, природоресурсных/природоохранных и иных органов.

Таблица 5.1 – Динамика основных видов затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов в Российской Федерации,млрд руб.

Показатель 2010 г. 2012 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г.
В ценах соответствующих лет (по данным Росстата и дополнительным оценочным расчетам)
Текущие затраты – всего 138 169 171 184 195 209
в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг
за транспортировку и очистку стоков сторонними организациями
110 131 136 145 154 163
Капитальный ремонт 13,0 13,5 10,9 10,3 14,1 9,7
Инвестиции в основной капитал (капитальные вложения) 46,0 52,4 76,3 78,9 67,5 65,9
Всего по трем группам 197 235 258 273 277 285
в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг 169 197 223 234–235 236–237 239
В условно сопоставимых ценах 2010 г.
Текущие затраты – всего 138 144 138 127 128 127–128
в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг
за транспортировку и очистку стоков
110 112 111 104 105 104–105
Капитальный ремонт 13,0 11,5 9,5 7,5–8,0 9,5 7,1–7,2
Инвестиции в основной капитал (капитальные вложения) 46 45 60 54 43 40,5
Всего по трем группам 197 200–201 208–209 188–189 181–182 175–176
в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг 169 167–168 180–181 166–167 157–158 151–152

   

Примечание. В таблице 5.1 (также как и в таблице 5.2) не отражены затраты водного хозяйства, отличные от охраны и рационального использования водных ресурсов – на водоснабжение населения и предприятий, на строительство и ремонт многих водохозяйственных объектов общего назначения и др. В частности, Росстат не включает ряд работ и мероприятий, проводимых на или вблизи водных объектов в состав затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов. Сюда входят, например, затраты на строительство, ремонт и содержание противоэрозионных гидротехнических и береговых сооружений, многих плотин, водонаправляющих, водосбросных и донных сооружений, расходы на защиту от затоплений и подтоплений и др. (они включаются в значительной части в группу затрат на охрану и рациональное использование земельных ресурсов и др.), расходы на прогнозирование и регулирование прохождения паводков и т.д. Общая величина приведенных расходов в середине второго десятилетия текущего века по примерной оценке составляла в целом по стране 10–15 млрд руб./год (по всем ведомствам и организациям, по всем источникам финансирования).

Таблица 5.2 – Динамика основных видов затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов в Российской Федерации

Показатель 2010 г. 2012 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г.
В ценах соответствующих лет (по данным Росстата и дополнительным оценочным расчетам)
Текущие затраты – всего 100 122 124 133 141 151
в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг за
транспортировку и очистку стоков сторонними организациями
100 119 124 132 140 148
Капитальный ремонт 100 104 84 79 108 75
Инвестиции в основной капитал (капитальные вложения) 100 114 166 172 147 143
Всего по трем группам 100 119 131 139 141 145
в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг 100 117 132 138 140 141
В условно сопоставимых ценах 2010 г.
Текущие затраты – всего 100 104 100 92 93 92–93
в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг за
транспортировку и очистку стоков
100 102 101 95 95 89–90
Капитальный ремонт 100 88 73 62 73 ≈55
Инвестиции в основной капитал (капитальные вложения) 100 98 130 117 93 ≈90
Всего по трем группам 100 102 106 96 92 ≈89
в т.ч. без учета оплаты посреднических услуг 100 99,5 107 98 93 ≈90

   

При расчете объемов и динамики текущих затрат и капитального ремонта в постоянных ценах в таблице 5.1–5.2 были использованы главным образом положения Методологических рекомендаций по расчету физического объема природоохранных расходов (утверждены приказом Росстата 21.10.2013 г. № 416), а также экспертные оценки и иные сведения. Кроме того, эти оценки систематически сравнивались и сравниваются с итогами близких по смыслу официальных расчетов, проводимых в системе Росстата в последние годы.

Следует иметь в виду, что приведенные цифровые оценки в любом случае носят несколько условный характер, поскольку непосредственное наблюдение за изменением цен на товары и услуги в области водоохранной и водосберегающей деятельности отсутствует. Тем не менее, можно утверждать, что приведенные в таблице тренды в целом объективны и отражают реальные процессы.

Что касается более конкретных выводов, которые можно сделать на основе анализа статистических данных за последние годы, то основными из них могли бы служить следующие заключения.

В частности, в 2014 г. рост всей совокупности рассматриваемых затрат по сравнению с 2013 г. составил порядка 9% в номинальном исчислении (т.е. в текущих ценах). В сопоставимых ценах (т.е. в реальном исчислении) этот рост был на уровне примерно 3%.

Однако в 2015 г. по сравнению с 2014 г. произошло значительное сокращение рассматриваемых расходов. При этом данное уменьшение превзошло вышеприведенный рост в предыдущие годы. Особенно значительно сократились физические объемы инвестиций в основной капитал и затраты на капитальный ремонт.

В 2016 г. по сравнению с предыдущим годом это падение продолжилось. Ощутимо снизилась величина профильных инвестиций в основной капитал в сравнимых ценах. Это уменьшение «перекрыло» рост объемов капитального ремонта и небольшое увеличение текущих затрат, что привело к снижению всей совокупности расходов.

Что касается отчетного 2017 г., то по предварительным оценкам соответствующие общие издержки по сравнению с 2016 г. выросли в номинальном, но сократились в реальном выражении. Как и в предыдущем году, в 2017 г. указанное снижение произошло в подавляющей степени за счет инвестиций в основной капитал и капитального ремонта.

Очевидно, что анализ суммарных затрат во многом целесообразен с учетом: а) относительно длительной ретроспективы; б) с выявлением более четких и определенных тенденций и применительно к конкретным видам расходов. Погодные данные (т.е. итоги сопоставления отчетного и предыдущего годов), как правило, могут быть недостаточно показательными, хотя они весьма значимы для краткосрочного анализа.

В этой связи, если более подробно проанализировать динамику важнейших составных элементов расходов на водоохранные/водосберегающие цели в Российской Федерации, то основные результаты такого исследования можно раскрыть следующим образом.

В частности, имеются весомые основания констатировать, что в целом за 2011–2017 гг. имело место уменьшение физического объема текущих (эксплуатационных и некоторых других) затрат (см. нижние части таблицы 5.1 и 5.2). По логике следовало бы ожидать их стабилизации или даже роста в динамике за счет ввода в действие и начала эксплуатации новых водоохранных и сопряженных с ними мощностей. Кроме того, росту рассматриваемых издержек (также как и расходов на капитальный ремонт соответствующих сооружений, оборудования и установок) должно было бы способствовать общее повышение степени износа основных фондов в стране, включая основные фонды по охране и рациональному использованию водных ресурсов в коммунальном хозяйстве, и ряд других факторов. Тем не менее, этого не произошло и не происходит.

В 2012 г. по сравнению с 2010 г. физические объемы этих затрат несколько возросли. В 2013 г. увеличение также имело место, но было более низким; в 2014 г. было зафиксировано сокращение реального объема текущих затрат. В 2015 г. этот процесс продолжился; в 2016 г. по сравнению с предыдущим годом по оценочным расчетам вновь отмечен незначительный рост, а в 2017 г. соответствующая величина в целом осталась почти на уровне 2016 г. Иначе говоря, практически все последние семь лет в целом характеризовались общим падением рассматриваемых издержек с некоторым колебательным варьированием в ту или иную сторону от года к году.

Если сопоставить изменения, произошедшие в области текущих затрат за два последних года, в отраслевом и территориальном разрезах, то можно заметить, что тенденции, имевшие место в каждом году, во многом не совпадают, а также ряд других особенностей. Следует также отметить, что размеры вариаций объемов этих затрат от года к году как в отраслевом, так и территориальном разрезе имеют гораздо меньшие масштабы, нежели аналогичная вариация объемов капитального ремонта природоохранных основных фондов и соответствующих инвестиций в основной капитал.

В частности, по итогам сравнения 2016 г. с 2015 г. ситуация может быть кратко охарактеризована следующим образом. Наиболее высокий рост рассматриваемых издержек был зафиксирован на объектах, относящихся к видам деятельности «строительство», «обработка древесины и производство изделий из дерева», «целлюлозно-бумажное производство; издательская и полиграфическая деятельность», «металлургическое производство и производство готовых металлических изделий», «производство, передача и распределение электроэнергии, газа, пара и горячей воды» и ряда иных подотраслей. Также увеличились, но в меньших размерах, текущие затраты в видах деятельности «производство пищевых продуктов, включая напитки, и табака», «химическое производство», «сбор, очистка и распределение воды», «сбор сточных вод, отходов и аналогичная деятельность» и др.

Одновременно, имело место некоторое снижение рассматриваемого показателя на предприятиях и организациях видов деятельности «добыча полезных ископаемых» (в первую очередь по объектам добычи топливно-энергетических полезных ископаемых), «транспорт и связь» и некоторые другим отраслям и подотраслям.

В 2017 г. по сравнению с 2016 г. также имели место разновекторные тенденции. Однако, непосредственные отраслевые сравнения здесь весьма затруднительны из–за перехода в 2017–2018 гг. разработки соответствующих статистических отчетов на обновленную версию Общероссийского классификатора видов экономической деятельности (ОКВЭД-2).

С известной уверенностью можно утверждать в данном случае следующее. В 2017 г. по сравнению с предшествующим годом произошло увеличение физического объема текущих затрат в сельском хозяйстве, а также рыболовстве (рыбоводстве). Одновременно, некоторый рост отмечен по объектам, относящимся к транспорту. Что касается добычи полезных ископаемых и обрабатывающих производств, то существенных изменений физобъемов рассматриваемых затрат здесь не произошло. В энергетике отмечено небольшое снижение; по совокупности строительных организаций – ощутимое уменьшение. В коммунальном водопроводно-канализационном хозяйстве сколько-нибудь существенные подвижки в водоохранном/водосберигающем инвестировании не зафиксированы

В территориальном разрезе текущие затраты в особо высокой степени увеличились в 2016 г. по сравнению с 2015 г. у водопользователей, расположенных в Тверской, Калининградской, Магаданской областях, в республиках Калмыкия, Дагестан, Северная Осетия – Алания, Тыва, а также в Ненецком АО и в некоторых других регионах. Также отмечен рост (но в меньших пропорциях) по объектам в Брянской, Калужской, Пензенской, Саратовской, Нижегородской, Томской и Сахалинской областях, Краснодарском, Красноярском и Забайкальском краях и в ряде других субъектах Российской Федерации.

При этом в Амурской и Курской областях, Ямало-Ненецком АО и Республике Адыгее данный показатель сократился в значительных объемах. Кроме того, определенное уменьшение наблюдалось по объектам расположенным в Ивановской, Тульской и Курганской областях, Республике Мордовии и в некоторых иных регионах. Текущие расходы на водоохранные и водосберегающие мероприятия в 2016 г. по сравнению с предыдущим годом ощутимо увеличились в Республике Крым и в г. Севастополе.

В 2017 г. по сравнению с предыдущим годом также произошли некоторые разновекторные подвижки, причем далеко не только в тех же регионах в которых такие изменения имели место в предыдущий период. В частности, особо весомый физический (реальный) рост текущих издержек наблюдался в Мурманской и Свердловской областях, республиках Адыгее, Калмыкии, Крым, Ингушетии, Камчатском крае, а также в Ямало-Ненецком и Чукотском автономных округах. Определенное увеличение имело место в Воронежской, Смоленской, Тверской, Псковской, Амурской областях, республиках Северная Осетия – Алания, Тыва и в некоторых иных регионах.

Одновременно, рассматриваемые расходы довольно существенно сократились в Вологодской, Калининградской, Новгородской областях, республиках Дагестан, Карачаевско-Черкесской и в ряде других субъектах Российской Федерации. Кроме того, эти затраты несколько уменьшились в Липецкой, Новосибирской, Магаданской и Сахалинской областях, республиках Мордовии, Бурятии, Саха (Якутии), Ставропольском крае, г. Москве, г. Санкт-Петербурге и др.

Результаты расчетов и анализа имеющейся статистики в длительной ретроспективе свидетельствуют, что медленное и неоднозначное развитие хозяйственной активности как в первом десятилетии XXI в., так и в 2011–2014 гг., а также в условиях самых последних лет (2015–2017 гг.) не оказало четко идентифицируемого воздействия на динамику эксплуатационных водоохранных (водосберегающих) издержек. Судя по всему, на эту динамику влияет целый комплекс факторов, имеющих порой разновекторную направленность. Характерно, что отмеченное разновекторное влияние имеет место как в целом по России, так и по большинству отраслей/видов деятельности и регионов страны. Вместе с тем, как отмечалось выше, логично было бы предположить возрастание рассматриваемых затрат.

Целесообразно отметить, что в принципе, определенное влияние на возрастание эксплуатационных издержек, кроме отмеченных ранее причин, должно было оказать: а) повышение качественных характеристик работы некоторой части водоохранных и/или водосберегающих объектов в результате их модернизации, с улучшением и убыстрением очистки сточных вод и т.п.; б) имеющие место систематические нарушения технических требований при эксплуатации рассматриваемых объектов; в) другие явления и процессы.

Среди встречных причин, способствующих сокращению текущих (эксплуатационных) затрат водопользователей, несомненно присутствует – правда, в относительно ограниченной степени – внедрение иновационных технологий и общая модернизация производства. Они осуществляются, в том числе в целях общего снижения издержек производственного и непроизводственного характера.

Безусловно, что на динамику текущих затрат, в значительной степени также влияла и продолжает влиять группа факторов, связанных с усилением или ослаблением фискального давления ряда налогов и платежей, развитием или стагнацией контрольно-надзорной деятельности в области охраны и рационального использования воды, с состоянием общей производственной дисциплины на предприятиях-природопользованиях и т.д.

Естественно, что имеют место и другие причины, не всегда очевидного или явного характера, определяющие колебания и/или стагнацию текущих затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов, а также устойчивости их кратко-, средне- и долгосрочных тенденций.

Поэтому, можно с уверенностью утверждать существование контрпричин, препятствующих росту рассматриваемых издержек, которые зачастую являются подавляющими, если не доминирующими. Данные факторы, в частности и несомненно, включают повсеместное стремление предприятий–водопользователей экономить на соответствующих расходах. Подобная ситуация была характерна как для 90-х гг., так и для первого десятилетия XXI в., включая кризисные 2008–2009 гг. Очевидно, что в 2010–2014 гг. и в 2015–2017 гг. соответствующее воздействие этой группы факторов в целом сохранилось, если не усилилось.

Параллельно со всем этим, целесообразно подчеркнуть, что текущие затраты в водно-канализационном хозяйстве промышленных и иных производственных предприятий в подавляющей степени покрываются за счет их издержек производства, то есть непосредственно через стоимость реализуемых товаров и услуг. Роль бюджетного финансирования в данном случае, судя по имеющимся косвенным данным, здесь невелика. Вместе с тем, очевидно участие бюджетов всех уровней управления в покрытии части расходов по забору и подаче воды в водопроводную сеть, а также по аккумулированию, перекачке и очистке сточных вод и некоторым иным работам в коммунальном хозяйстве городов и поселков. Эта доля, скорее всего, в перспективе будет сокращаться в связи с постепенным сворачиванием централизованного (бюджетного) покрытия всех расходов жилищно-коммунального сектора и перехода отрасли на полную (или почти полную) оплату предоставляемых услуг со стороны абонентов, в том числе физических лиц. Однако в этом случае должны увеличиваться бюджетные расходы на поддержку малоимущих слоев населения по их платежам за коммунальные услуги. Кроме того, эта тенденция, скорее всего не будет иметь строго последовательного и устойчивого характера. Поэтому, какие-либо прогнозы здесь достаточно ненадежны.

Воздействие текущих водоохранных (водосберегающих) затрат на конечные результаты и общую эффективность экономической деятельности – на объем производства товаров и услуг, себестоимость и уровень рентабельности, прибыль и финансовое состояние предприятий, конкурентоспособность и т.д. – в целом по России в последний период (включая 2014–2017 гг.), как и в предыдущие годы, в целом было невелико. Однако ввиду глубокой дифференциации отраслей и предприятий валовой подход при проведении подобного анализа недостаточен. При развернутом исследовании требуется учитывать ситуацию в отдельных видах деятельности, регионах, а также на конкретных производственных объектах и др.

По логике, экономическая нагрузка текущих водоохранных (водосберегающих) затрат в совокупности с водным налогом/платежами за водопользование, платежами за сбросы загрязняющих веществ в водные объекты, налогом на добычу полезных ископаемых (в части подземных вод) плюс ныне вводимым экологическим сбором и т.д. должна особо ощущаться в низкорентабельных отраслях, причем не только имеющих высокую водоемкость производства и/или значительное загрязнение водных объектов. Аналогичную нагрузку испытывают относительно небольшие убыточные предприятия или объекты–водопользователи с неустойчивым финансовым положением.

Иначе говоря, исследование влияния текущих водоохранных (водосберегающих) затрат на конечные результаты хозяйственной деятельности в той или иной отрасли должны проводиться в увязке с фискально-налоговой нагрузкой, а также с получением субсидий и иных трансфертов. Одновременно, требуется учитывать влияние рассматриваемых издержек на изменение цен и систему тарифного регулирования (например, тарифов на услуги коммунального водопровода и канализации в городах и поселках).

Если попытаться охарактеризовать более детально структуру текущих затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов (без учета оплаты сторонних услуг), то можно отметить следующее. Из их общего объема в 132,8 млрд руб. (2013 г.) 129,3 млрд руб., или свыше 97% покрылись за счет собственных источников отчитавшихся водопользователей. Общая величина указанных текущих расходов включает 60,5 млрд руб. материальных затрат (сырье и материалы, топливо, электроэнергия, инструменты, приспособления и др.) и 39,8 млрд руб. оплаты труда с учетом отчислений на социальные нужды работников по эксплуатации соответствующих сооружений, оборудования, установок и др.

Для сравнения целесообразно отметить, что в 2015 г. из 145,1 млрд руб. всех текущих издержек 141,3 млрд руб. (свыше 97%) были осуществлены за счет собственных источников предприятий-водопользователей. В общую сумму вошли 66,1 млрд руб. материальных затрат и 46,9 млрд руб. оплаты труда.

Что касается 2016 г., то при общей величине непосредственных затрат на предприятиях в 154,3 млрд руб. на собственные источники пришлось 150,4 млрд руб. (97,5%); в 2017 г. – 163,3 млрд руб. и 158,0 млрд руб. (около 97%) соответственно. Сумма материальных затрат в 2016 г. возросла до 71,1 млрд руб., оплата труда – до 49,2 млрд руб.; в 2017 г. – 75,6 и 55,6 млрд руб.

Таким образом, доля собственных средств в составе текущих издержек все последние годы была подавляюще высока и стабильна.

Значительный интерес в данном случае представляет оплата сторонних услуг по приему, транспортировке, очистке и сбросу сточных вод (прежде всего, услуг коммунальной канализации в городах и поселках). Эти объемы, не вошедшие в вышеприведенные величины, составили в 2013 г. 39,4 млрд руб.; 2014 – 34,9; 2015 – 39,2, в 2016 г. – 40,7 и в 2017 г. – 46,1 млрд руб. Определенная часть данных издержек покрывалась самими предприятиями-водопользователями и/или физическими лицами, а часть платежей финансировалась за счет бюджетных перечислений. Падение рассматриваемого объема в 2014 г. вероятно было связано, в том числе, с общей задержкой оплаты услуг, оказываемых коммунальной канализацией, абонентам–водопользователям. Ощутимый рост издержек в 2017 г., скорее всего, определяется ростом тарифов на оплату соответствующих услуг и некоторыми другими факторами.

Для динамики капитального ремонта водоохранных (водосберегающих и близким им по профилю) объектов – сооружений по очистке сточных вод, систем оборотного водоснабжения, станций по приему балластных и других вод судов и т.п. – характерно наличие общей тенденции по сокращению соответствующих расходов, как в 2006–2010 гг., так и в 2011–2014 гг. В 2015 г. по сравнению с 2014 г. падение продолжилось в номинальном и реальном плане. Однако, в 2016 г. и в том и в другом исчислении имел место ощутимый рост этих издержек. В 2017 г по сравнению с предыдущим годом рассматриваемые издержки повторно и значительно уменьшились (таблицы 5.1 и 5.2).

Примечание. Если рассматривать ретроспективу более детально, то можно отметить, что в 2009 г. по сравнению с 2008 г. в целом по России объемы капитального ремонта ощутимо упали, в 2010 г. они несколько возросли. В 2011 г. по сравнению с 2010 г. произошел значительный скачок соответствующих работ по капитальному ремонту. Однако, в 2012 г. произошло падение этой величины в номинальном исчислении в два раза, а в реальном исчислении – на еще более значительную величину. Данное сокращение, правда, в гораздо меньших масштабах, произошло также в 2013 г. по сравнению с предыдущим годом.

Таким образом, имеются все основания утверждать отсутствие какого-либо устойчивого тренда в области рассматриваемых издержек. Более того, несомненна определенная хаотичность в формировании этих объемов.

Говоря о динамике объемов капитального ремонта необходимо – как и в случае с текущими издержками – учитывать изменения, которые имели место в отраслевом разрезе. В частности, что касается изменений (в реальном исчислении, т.е. в сопоставимых ценах) затрат на капитальный ремонт в 2016 г. по сравнению с 2015 г., то их характеристика может быть раскрыта следующим образом.

Соответствующее увеличение было особо значимым по водопользователям, относящихся к виду деятельности «сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство»; «целлюлозно-бумажное производство; издательская и полиграфическая деятельность»; «производство, передача и распределение электроэнергии, газа и горячей воды», а также «сбор, очистка и распределение воды». Одновременно, возросли, но в менее весомых масштабах, объемы капремонта на объектах, относящихся к «производству пищевой продукции, включая напитки и табака» и «металлургическому производству и производству готовых металлических изделий» и др. Вместе с тем, на объектах, относящихся к видам деятельности «обработка древесины и производство изделий из дерева» и «сбор сточных вод, отходов и аналогичная деятельность» в весьма ощутимой степени, а по предприятиям, входящим в виды деятельности «добыча полезных ископаемых», «производство кожи, изделий из кожи и производство обуви», «производство кокса, нефтепродуктов и др.», «химическое производство», «производство транспортных средств и оборудования» и «транспорт и связь» – в меньшей степени, отмечено снижение рассматриваемых издержек.

В 2017 г. по сравнению с 2016 г. объемы капитального ремонта в отраслевом разрезе снизились в подавляющем числе видов экономической деятельности. В особо существенном объеме это сокращение произошло в сельском хозяйстве на объектах по добыче полезных ископаемых, в организациях занимающихся сбором, очисткой и распределением воды и др. (это произошло даже с учетом проблем сопоставимости ОКВЭД-1 и ОКВЭД-2; см. об этом ранее).

Физический рост рассматриваемых затрат наблюдается только на предприятиях по производству кокса и нефтепродуктов, в транспортных организациях и на некоторых других производствах.

В территориальном разрезе изменения в 2016 г. по сравнению с предыдущим годом характеризовались следующими явлениями. В частности, наибольший рост данных затрат наблюдался в Псковской, Новосибирской, Кемеровской, Магаданской, Сахалинской областях, Краснодарском, Камчатском и Хабаровском краях, а также в республиках Карачаево-Черкесской, Удмуртской, Бурятии и некоторых других субъектах Российской Федерации. Характерно, что в Тюменской области это увеличение сопровождалось снижением данного показателя в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах. В Брянской, Воронежской, Липецкой, Московской, Челябинской областях, Приморском крае и т.д. этот рост также имел место, но в относительно меньших масштабах. В Республике Крым в 2016 г. по сравнению с 2015 г. наблюдался очень большой рост (в десятки раз) рассматриваемого показателя; в г. Севастополе это увеличение также было весьма значительным.

Что касается итогов сравнения отчетного 2017 г. и 2016 г., то в наибольшей степени (в два и более раз) расходы на капремонт водоохранных и водосберегающих объектов возросли в Белгородской, Калужской, Костромской, Смоленской, Архангельской, Пензенской, Омской областях, республиках Дагестан и Хакасии, в Забайкальском крае и некоторых других регионах страны.

При этом в республиках Адыгее, Калмыкии и Тыве, а также в Ненецком и Чукотском автономных округах в 2016 г. рассматриваемые затраты полностью отсутствовали, а в отчетном 2017 г. осуществлялись в значительных масштабах.

Кроме того, определенный физический рост издержек на указанный капремонт зафиксирован в Тамбовской, Тульской, Нижегородской, Амурской областях, в республиках Карелии, Коми, Крым, Башкортостан, Ставропольском и Алтайском краях, г. Санкт-Петербурге, г. Севастополе и т.д.

Вместе с тем, значительно (в 2 и более раз) уменьшились реальные объемы капитального ремонта водоохранных/водосберегающих основных фондов на объектах, расположенных в Ивановской, Орловской, Тверской, Ленинградской, Тюменской, Новосибирской областях, республиках Северной Осетии (Алании), Кабардино-Балкарской и Бурятии, Краснодарском, Хабаровском и Камчатском краях, Еврейской автономной области, г. Москве и др. В республиках Чеченской, Ингушетии и Алтай средства на рассматриваемые цели не использовались с 2013 г. по отчетный 2017 г.

Параллельно, определенное снижение показателя произошло во Владимирской, Воронежской, Московской, Вологодской, Псковской, Челябинской, Оренбургской, Сахалинской областях, республиках Марий Эл, Саха (Якутии) и в ряде других регионов России.

Характерно, что объемы капитального ремонта далеко не всегда корреспондируются с величиной соответствующих основных фондов, т.е. непропорциональны этой величине. Судя по всему, решающим фактором проведения работ является не столько объем этих фондов, сколько наличие как таковое необходимых средств для организации капремонта, степень износа фондов и другие факторы. Из приведенных данных, как уже было отмечено выше, также очевидно, что такого рода ремонтные работы имеют спорадический и слабо организованный на государственном уровне характер.

По имеющимся приблизительным оценкам общая стоимость водоохранных/водосберегающих фондов в целом по России в настоящее время приближается к 600 млрд руб. (что составляет всего лишь порядка 0,5% от стоимости всех основных фондов страны). Общая степень их фактического износа практически неизвестна (надежная сводная статистика во многом отсутствует). Тем не менее, об этой величине можно судить по общему износу в ряде отраслей. В частности, по такому, во многом профильному виду деятельности как «производство и распределение электроэнергии, газа и воды» этот показатель в 2014–2016 гг. был на уровне 46–47%, а по виду деятельности «предоставление прочих коммунальных, социальных и персональных услуг» – почти 41–45%. Характерно также, что доля полностью изношенных основных фондов на хозяйственных объектах, относящихся к виду деятельности «производство и распределение электроэнергии, газа и воды» в 2016 г. превышала 12%. Целесообразно напомнить, что в приведенных видах деятельности согласно ОКВЭД-1 была сконцентрирована основная часть водопроводно–канализационного хозяйства городов и поселков.

Исходя из приведенных сведений, можно сделать следующий вывод: положение с капитальным ремонтом требует целевого, расширенного и детализированного анализа, а также принятия по его итогам адекватных и масштабных мер. Это связано, в частности, с продолжающимся старением основных фондов (в т.ч. водоохранного и водосберегающего назначения) и отсутствием в должных объемах их капитальной реконструкции, модернизации и/или полной замены.

Что касается ситуации с водоохранными и водосберигающими инвестициями в основной капитал, то она также является весьма неоднозначной. Говоря о ретроспективе, целесообразно подчеркнуть, что в конце первого – начале второго десятилетия XXI в. эти инвестиции начали медленно увеличиваться. Однако этот тренд имел нелинейный и неустойчивый характер, то есть весьма варьировал. В частности, 2005–2007 гг. объемы рассматриваемых капиталовложений в сопоставимых ценах были близки друг другу (с очень медленным ростом).

В 2011 г. по сравнению с 2010 г. данные инвестиции в основной капитал в номинальном выражении (т.е. в текущих ценах) увеличились. Однако в сопоставимых ценах, (т.е. в реальном исчислении), эти капитальные затраты несколько снизились. В 2012 г. по сравнению с предыдущим годом, произошел рост рассматриваемых капиталовложений в текущих и сопоставимых ценах. В результате данный объем оказался чуть меньше уровня 2010 г.

В 2013 г. по сравнению с предыдущим годом эта величина повторно и ощутимо возросла – и в номинальном исчислении, и в сопоставимых ценах. В 2014 г. по сравнению с предыдущим годом данный рост был еще более высоким: по оценке на уровне 24%.

Однако, в 2015 г. и еще больше в 2016 г. рассматриваемые инвестиции в реальном выражении очень сильно уменьшились. Иначе говоря, в 2016 г. ситуация с водоохранными и водосберегающими капитальными вложениями оказалась существенно хуже многих предыдущих лет. По оценкам Росстата в сопоставимых ценах они сократились по сравнению с 2015 г. почти на 20%, а по сравнению с 2014 г. – примерно на 27%. В отчетном 2017 г. это снижение продолжилось – и в номинальном, и, тем более, в реальном исчислении (таблицы 5.1 и 5.3).

Таблица 5.3 – Динамика физического объема инвестиций в основной капитал в Российской Федерации,в % к предыдущему году(по данным Росстата)[*]

Показатель 2000 г. 2005г. 2010 г. 2012 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г.
Инвестиции в целом в экономику страны 117,4 110,2 106,3 106,8 98,5 89,9 99,8 104.4
в т.ч. инвестиции в водоохранные
(водосберегающие) мероприятия
121,2 145,2 108,7 105,3 122,5 93,0 80,4 94

   

Итоги анализа в отраслевом и территориальном разрезах за 2016 г. по сравнению с 2015 г. показывают, что водоохранные/водосберегающие инвестиции в целом по стране сократились как в текущих, так и тем более сопоставимых ценах. В наиболее высокой степени соответствующие капиталовложения уменьшились на предприятиях и организациях, относящихся к видам деятельности «обрабатывающие производства», прежде всего по объектам по производству кокса и нефтепродуктов, а также по производству пищевых продуктов, включая напитки, и табак. Кроме того, значительно снизился рассматриваемый объем по виду деятельности «производство, передача и распределение электроэнергии, газа, пара и горячей воды». В относительно меньшей степени величина рассматриваемых инвестиций сократилась по видам деятельности «металлургическое производство и производство готовых металлических изделий», «производство транспортных средств и оборудования», «транспорт и связь» и др.

Параллельно с этими процессами имели место и некоторые позитивные явления. В частности, был отмечен значительный рост водоохранных/водосберегающих инвестиций, исчисленных в сопоставимых ценах, по объемам, относящимся к видам деятельности «удаление сточных вод, отходов и аналогичная деятельность», а также «целлюлозно-бумажное производство; издательская и полиграфическая деятельность», «сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство». Кроме того, отмечено некоторое увеличение данных капиталовложений по виду деятельности «добыча полезных ископаемых», в первую очередь по подвиду «добыча топливно-энергетических полезных ископаемых» (по объектам добычи полезных ископаемых, кроме топливно-энергетических ресурсов, имело место снижение инвестирования в водоохранные и водосберегающие мероприятия).

В отчетном 2017 г. по сравнению с предыдущим 2016 г. в отраслевом разрезе водоохранные и водосберегающие инвестиции в основной капитал изменились следующим образом. Как уже неоднократно указывалось ранее, в целом по экономике страны в реальном исчислении (т.е. с учетом поправок на изменение цен) имело место некоторое снижение соответствующих объемов. По объектам добычи полезных ископаемых, напротив, произошел их незначительный рост (в пределах нескольких процентов).

По водопользователям относящимся к виду деятельности «обрабатывающие производства» в целом зафиксировано ощутимое снижение рассматриваемого инвестирования. Однако, в данном случае наблюдается значительная дифференциация по отдельным подвидам деятельности. Например, относительно высокое увеличение произошло по предприятиям выпускающим пищевую продукцию (вкл. напитки) и табачные изделия; целлюлозу, бумагу/картон и изделия из них; металлургическую продукцию и др. Одновременно по объектам, производящим кокс и нефтепродукты по оценкам имело место уменьшение капиталовложений примерно на треть.

В энергетике изменения имели минимальный характер; в коммунальном водопроводно-канализационном хозяйстве наблюдалось уменьшение объемов водоохранного/водосберегающего инвестирования; на транспорте – очень большой рост; в строительной отрасли – очень большое снижение.

Если подходить с позиции территориального изучения, то в 2016 г. по сравнению с 2015 г. водоохранные/водосберегающие инвестиции, при их общем сокращении в номинальном и реальном выражении в целом по стране, особо значительно уменьшились в Орловской, Рязанской, Калининградской, Мурманской, Новгородской, Свердловской областях, Пермском крае, Республике Мордовии и т.д. В относительно меньших объемах рассматриваемые капиталовложения уменьшились по объектам расположенным в Белгородской, Московской, Смоленской, Новосибирской, Омской, Магаданской областях, Краснодарском и Хабаровском краях, а также в Республике Татарстан и Чувашской Республике и др. Параллельно с общей тенденцией уменьшения водоохранных и водосберегающих инвестиций наблюдались случаи роста данных капиталовложений в отдельных регионах. В частности, в особо значимых объемах эти капиталовложения в 2016 г. по сравнению с предыдущим годом увеличились в Курской, Вологодской, Ленинградской, Челябинской, Пензенской, Иркутской, Томской областях, Ставропольском и Алтайском краях, республиках Бурятии и Хакасии, Чукотском АО и др. В относительно меньшей степени этот рост наблюдался по водопользователям Вологодской, Тверской, Архангельской, Волгоградской, Нижегородской областях, в республиках Коми и Удмуртской, г. Москве и ряде других регионов. В 2016 г. по сравнению с предыдущим годом в Республике Крым наблюдался значительный рост, а в г. Севастополе – ощутимое сокращение водоохранных и водосберегающих инвестиций.

В 2017 г. по сравнению с предыдущим годом рассматриваемые инвестиции в основной капитал в особо значительной степени возросли (как в номинальном, так и реальном исчислении) на объектах-водопользователях, расположенных в Белгородской, Калужской, Московской, Орловской, Рязанской, Тамбовской, Новгородской, Ростовской, Саратовской, Свердловской, Кемеровской, Омской, Магаданской, Сахалинской областях, Забайкальском и Хабаровском краях, Чукотском АО и в ряде иных субъектах Российской Федерации. В Республике Алтай в 2016 г. водоохранные/водосберегающие инвестиции отсутствовали, а в 2017 г. их объем превысил 132 млн руб.

В ряде регионов также имело место увеличение показателя, правда, не в таких больших масштабах. В их числе Воронежская, Курская, Самарская, Челябинская, Новосибирская, Иркутская области, Республика Мордовия и т.д.

Параллельно с этим увеличением в целом в ряде субъектов Российской Федерации произошло весьма существенное уменьшение рассматриваемых инвестиций, в том числе в Ивановской, Тверской, Тульской, Вологодской, Калининградской, Астраханской, Кировской, Оренбургской, в республиках Калмыкии, Карачаево-Черкесской, Удмуртской, Марий Эл, Бурятии, Краснодарском, Пермском, Камчатском краях, Еврейской автономной области, Ямало-Ненецком автономном округе и т.д. В Смоленской, Псковской областях, в республиках Крым и Чеченской, в Ненецком АО и некоторых иных регионах водоохранные/водосберегающие капиталовложения в 2017 г. отсутствовали.

На предприятиях-водопользователях, расположенных в Ленинградской, Волгоградской, Тюменской областях, Республике Коми, г. Москва, г. Санкт-Петербурге и др., также отмечалось уменьшение инвестиций, но в относительно меньшей степени.

По официальным данным Росстата в 1991 г. доля капиталовложений в водоохранные и водосберегающие объекты составляла около 1% от общей суммы инвестиций в народное хозяйство страны, в 2000 г. эта доля снизилась до 0,7%, в 2005 г. составила почти 0,8%. В 2010 г. рассматриваемый показатель был на уровне 0,5%, а в 2012 г. снизился до 0,42%. В 2013 г. этот уровень незначительно поднялся – до 0,45%, в 2014 г. снова возрос – до 0,56%, в 2015 г. составил 0,54%, а в 2016 г. повторно снизился до 0,46%. По предварительным оценкам в 2017 г. эта доля составляла 0,41%.

Доля водоохранных (водосберегающих) капиталовложений в общей сумме российских природоохранных инвестиций в основной капитал в 1991 г. была на уровне двух третей, 2000 г. – 37%, 2005 г. – свыше 44%. В 2010 г. данное отношение возросло почти до 52%, в 2013 г. было на уровне 48%, в 2014 г. также незначительно снизилась до 45%, в 2015 г. составила 52%, в 2016 г. вновь упала до 48%, а в отчетном 2017 г. равнялась 43%.

Следует отметить отсутствие сопряженности между инвестициями в экономику в целом и в охрану и рациональное использование водных ресурсов в частности (таблица 5.3). В отдельные годы при общем росте капиталовложений в экономику страны инвестиции в основной капитал на охрану и рациональное использование водных ресурсов снижались. Также имеют место обратные факты – значительное опережение водоохранного инвестирования по сравнению с динамикой общеэкономических капитальных вложений. Особо заметные расхождения в этом плане наблюдались в 2005–2008 гг. В 2009–2010 гг. рассматриваемые показатели оказались достаточно близкими. В 2015 г. общие инвестиции в экономику страны и капиталовложения в охрану и рациональное использование водных ресурсов значительно снизились.

В 2016 г. и те, и другие капиталовложения снизились в реальном исчислении по сравнению с 2015 г. При этом водоохранные/водосберегающие инвестиции уменьшились в гораздо более значимых размерах, нежели все инвестиции в экономику страны. В отчетном 2017 г. наблюдалось весьма ощутимое расхождение векторов рассматриваемых инвестиций (или, как иногда говорят, декаплинг): капиталовложения в основные фонды в целом по экономике увеличились в реальном исчислении по сравнению с предшествующим годом, а аналогичные водоохранные (водосберегающие) инвестиции уменьшились (таблица 5.3).

Основными инвесторами и источниками финансирования в водоохранные и водосберегающие мероприятия в истекшем периоде XXI в. являлись предприятия-водопользователи и их средства (свыше половины всех соответствующих капитальных вложений в последние годы). Ощутимая доля приходится также на бюджеты субъектов Российской Федерации и местные бюджеты. Роль федерального бюджета относительно невелика. В 2010 г. соответствующее распределение выглядело следующим образом: свыше 63% финансировалось из средств водопользователей, 21% – из бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов, около 15% – из федерального бюджета.

В 2014 г. эти пропорции равнялись 87% (средства водопользователей), 5% (бюджеты субъектов Федерации и местные бюджеты) и 6% (федеральный бюджет); в 2015 г. – соответственно 88%, около 5% и немногим более 4%; в 2016 г – около 82%, 10% и почти 6% и в 2017 г. – 77%, 12% и примерно 6%.

Таким образом, по данным официальной статистики доля собственных средств водопользователей в рассматриваемых инвестициях в 2014–2015 гг. существенно увеличилась, а доля бюджетных источников всех уровней управления уменьшилась. В 2016–2017 гг. доля собственных средств сократилась.

Прочие источники финансирования капиталовложений составляли и составляют незначительную величину. В частности, на долю сохранившихся в отдельных субъектах Российской Федерации экологических фондов в 2010 г. приходилось в общей сложности около 263 млн рублей, или всего лишь 0,6% общего объема водоохранных/водосберегающих инвестиций в основной капитал в стране.

В 2014 г. этот объем несколько увеличился (до 1,7 млн руб.), однако по сути оставался таким же мизерным. В 2015 г. рассматриваемая величина дополнительно возросла (примерно до 6,8 млн руб., что составило 0,04% от общего объема соответствующих капвложений). В 2016 и в 2017 гг. средства из этого источника на водоохранное (водосберегающее) инвестирование отсутствовали.

Обращает внимание то, что по данным Росстата на государственный сектор экономики страны в 2011 г. приходилось свыше 21 млрд руб. инвестиций в основной капитал на охрану и рациональное использование водных ресурсов (т.е. почти половина общего объема таких капиталовложений). В 2013 г. эти цифры составляли соответственно 27 млрд руб. и также немногим менее 50%, а в 2014 г. – 23 млрд руб., или 30%. По итогам за 2015–2017 гг. разбивка на государственный и негосударственный сектора, к сожалению, не проводилась.

В 90–х гг. XX в. резко сократился ввод в действие водоохранных объектов, особенно по водооборотным системам. В последующий период, включая истекшие годы XXI в., динамика указанного ввода не имела устойчивых тенденций и характеризовалась как значительным ростом (например, в 2009 г.), так и не менее значительным падением в отдельные периоды (в частности, в 2010 г.). Два года – 2011–2012 гг. – в целом характеризовались средними масштабами этих вводов. В 2014 г. по одной из позиций – системам оборотного водоснабжения – произошел значительный спад, а по станциям по очистке стоков – наоборот, спад; в 2015 г. ситуация носила обратный предыдущему году характер. Что касается 2016 г., то здесь вводы в действии станций по очистке сточных вод несколько увеличились, а системы оборотного водоснабжения ощутимо сократились. В отчетном 2017 г. ввод в действие и тех, и других водоохранных (водосберегающих) мощностей значительно – 2,5–3 раза – возрос по сравнению с предыдущим годом (таблица 5.4).

Таблица 5.4 – Ввод в действие мощностей по охране и рациональному использованию водных ресурсов в Российской Федерации(по данным Росстата)

Показатель 1990 г. 2000 г. 2005 г. 2010 г. 2012 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2017 г.
Станции по очистке сточных вод,
тыс. м3/сут.
1993 231 1292 462 745 2850 360 411 1197
Системы оборотного водоснабжения,
тыс. м3/сут.
8359 135 1090 1050 1247 460 1906 464 1216

   

Целесообразно более подробно раскрыть отраслевую структуру водоохранных/водосберегающих мощностей. В частности, в 2015 г. характеризовался масштабными вводами рассматриваемых очистных объектов в видах деятельности «производство, передача и распределение электроэнергии, газа и воды» (38% от суммарной величины по России), «обрабатывающие производства» (14%), «добыча полезных ископаемых» (почти 8%) и по ряду других видов деятельности.

В 2016 г. окончание строительства данных водоохранных объектов пришлось на предприятия, относящиеся к «добыче полезных ископаемых» (5% общей величины по стране), «металлургическое производство и производство готовых металлических изделий» (7%), «строительство» (6%), «сбор, очистка и распределение воды» (3%). Однако, подавляющая часть этого ввода была осуществлена на объектах, отраслевая принадлежность которых не была раскрыта в свободных данный Росстата.

Данные за 2017 г. при сопоставлении с предшествующим периодом необходимо анализировать с учетом актуализации Общероссийского классификатора видов экономической деятельности (т.е. с учетом перехода с ОКВЭД-1 на ОКВЭД-2; см. ранее). Подавляющая часть – более 91% всего объема введенных в действие станций по очистке сточных вод – пришлось на три вида деятельности: «обрабатывающие производства» (44%), «водоснабжение; водоотведение, организация сбора и утилизация отходов; деятельность по ликвидации загрязнений» (32,5%) и «добыча полезных ископаемых» (свыше 14% общей величины соответствующих вводов по всем видам деятельности).

По системам оборотного водоснабжения 2015 г. выделялся крупными вводами оборотных систем на объектах, относящихся к виду деятельности «обрабатывающие производства», в том числе двум подвидам деятельности «химическое производство» (63% от общероссийской величины), «металлургическое производство и производство готовых металлических изделий» (17%).

Если дать характеристику 2016 г., то основная часть введенных систем оборотного водоснабжения пришлась на водопользователей в видах деятельности «добыча полезных ископаемых» (более 40% суммарного объема), «металлургическое производство и производство готовых металлических изделий» (11%), «производство кокса и нефтепродуктов» (39%), «химическое производство» (8%).

В 2017 г. 93% всех введенных в действие оборотных систем пришлось на 3 вида экономической деятельности (по ОКВЭД-2): на объекты, относящиеся к «добыче полезных ископаемых» (51%), «обеспечение электроэнергией, газом и паром; кондиционирование воздуха» (26%) и «обрабатывающие производства» (около 16% от суммарной величины по стране).

В территориальном разрезе в 2015 г. среди регионов, в которых было завершено строительство сооружений по очистке сточных вод в наибольших масштабах, были Кемеровская область (32% от общероссийского объема), Красноярский край (14%), Оренбургская область (11%); Республика Татарстан (свыше 7%), Московская область (6%) и др.

Территориальная характеристика объектов по очистке стоков, строительство которых было окончено в 2016 г. (общей мощностью 411 тыс. м3 в сутки), была следующей. На долю Мурманской области приходится 36% общероссийской величины, на г. Москвы – 11%, Оренбургской области – 10, Свердловской области – 7%, Смоленской области – 6%, Кемеровской области – 4%.

В 2017 г. подавляющая часть ввода в действие рассматриваемых мощностей (1197 тыс. м3/сутки в целом по стране) пришлась на Ярославскую область (33% общей величины), Республику Коми (почти 2%), Тюменскую область, включая автономные округа (2%), Кемеровскую область (около 6%), Красноярский край (41%).

В 2015 г., ввод в действие «оборотки» составил в целом по стране 1906 тыс. м3 в сутки. Наиболее значительными соответствующие вводы оказались в Республике Татарстан – 1196 тыс. м3, или 63% от общероссийской величины; в Республике Башкортостан – 80, или 4%; в Забайкальском крае – 89, или около 5%; в Тюменской области – соответственно 108, или примерно 6%; Иркутской области – 101 тыс. м3, или свыше 5%.

В 2016 г. главные объекты вводов в действие систем оборотного водоснабжения приходилась на Ленинградскую область (39% от всего объема), Забайкальский край (около 38%), Пермский край (8%) и Ставропольский край (4%). Общий ввод этих объектов по стране составил 464 тыс. м3 в сутки.

В отчетном 2017 г. ввод в действие оборотного водоснабжения был сконцентрирован в республиках Мордовии и Татарстан (соответственно почти 7% и 4,5% от суммарного показателя), Ростовской области (26%) и в Забайкальском крае (около 50%).

Кроме вышеназванных водоохранных (водосберегающих) объектов в 2015 г. было закончено строительство 427 установок (систем) по сбору нефти, мазута, мусора и других жидких и твердых отходов с акваторий рек, открытых водоемов, портов и т.д. Из них 74 ед. было введено в Республике Коми, 61 – в Республике Башкортостан, 210 – в Тюменской области (все в Ханты-Мансийском АО), 54 – в Вологодской области, 5 ед. – в Архангельской области и т.д.

Относительно 2016 г. следует отметить, что основная часть (почти 90%) из всех 626 систем и установок по сбору нефти, мазута, мусора и других жидких и твердых отходов с соответствующих водных акваторий, введенных в этом году, приходится на Тюменскую область (52% от общей величины), Хабаровский край (около 15 %), Иркутскую область (12%) и Пермский край (11%).

В 2017 г. были закончены строительством 411 вышеуказанных систем и установок, в том числе в Ленинградской области 219 ед., или 53% от их общероссийского числа; Республике Коми – 17, или более 4%; Ханты-Мансийском АО – 78, или 19%; Иркутской области – 75 ед., или свыше 18%.

Подытоживая все вышеизложенное, можно отметить, что за период 2001–2008 гг., при общем ощутимом росте экономики и весьма невысоком увеличении суммарных затрат на охрану и рациональное использование водных ресурсов, а также отсутствии роста ввода в действие водоохранных и водосберегающих мощностей, наблюдалась тенденция снижения водопотребления и сброса загрязненных сточных вод в целом по Российской Федерации.

В последующие годы, в том числе в самый последний период, влияние экономического кризиса, слабо прогнозируемой посткризисной ситуации и повторных общекризисных факторов на водное хозяйство и охрану водных объектов, а также на эффективность использования выделяемых средств и т.д., представляется противоречивым, разновекторным и далеко не всегда идентифицируемым по конкретным масштабам, уровню воздействия на различные виды водопользования и причинно-следственным связям в конкретных видах деятельности и регионах. Тем не менее, очевидны также тенденции по сокращению водопотребления и сброса загрязненных стоков в водоемы страны (с небольшим варьированием по отдельным годам).